Отрезвление стирает с его лица улыбку. Его собственный принцип сыграл против него.
– Душевая за твоей спиной, – отвечает он. – Там же халат, полотенце, тапочки.
– Могу я попросить еще гель для душа Лучианы?
– Не нравится мой, импортный?
– Роман Алексеевич, я замужем, – напоминаю я нам обоим. – С обонянием у моего мужа все в порядке.
– То есть ты не собираешься рассказывать ему о нас?
– О нас? – переспрашиваю я. – А «мы» уже есть? Нащупав мою слабую точку, вы не подчините меня себе всецело. Более того – использовать этот метод давления, как минимум, жестоко. Вы же не подросток. Пора бы повзрослеть.
– Ты удалила свое сообщение. О каком взрослении ты говоришь? Ты не чувствуешь, что ли, как нас на двенадцать лет назад откинуло?
– Это временное помутнение. Я отличаюсь от остальных ваших женщин, вы взяли меня своими детьми. Но мы проснемся. Наступит утро. И что тогда? Я приемся вам своей правильностью, дотошностью, скованностью. Вы не сможете оправдаться в моих глазах своими нынешними достижениями. Мы разные, Роман Алексеевич. Вы не видите?
Он делает шаг вперед, вынуждая меня замереть, кончиком носа ведет по моей щеке к виску, спускается к уху и шепчет:
– Ты уже крылья подпалила, Бабочка. Ты без моего запаха жить не сможешь.
У меня горло перехватывает от его угрожающего предупреждения. Слова так и застревают где-то на полпути. Он же меня как открытую книгу читает!
– Осторожно там, – улыбается он, отступая. – В слив не утеки, расплавленная моя.
Зачем я только согласилась переночевать у него?! Смотрю, как он покидает комнату, и чувствую себя птицей в золотой клетке. Позвонить бы, вызвать такси, но тогда Чеховской со злости точно убьет загадочного Котю. Я его хоть как-то отвлекаю от непоправимого.
Выдохнув, убеждаю себя, что это ради Лучианы, и иду в душевую. Она просторная, изысканная, начищенная до блеска. Я такой помпезности даже в отеле Анталии не видела, когда мы со Степой проводили там наш единственный совместный отпуск. Он свозил меня туда по случаю нашей первой годовщины. Следующие четыре мы праздновали ужином при свечах. А шестую, похоже, будем отмечать скандалом.
Выбросить бы его из головы хоть на выходные, но как назло мне звонит свекровь. Я только платок с шеи снять успеваю. Если не приму вызов, Степа мне всю оставшуюся жизнь будет припоминать, какая я стерва. Приходится ответить.
– Здравствуйте, мама.
– Ну здравствуй-здравствуй, Дашенька, – начинает она язвительно.
