Подъезжая к воротам, я притормаживаю и, пока мы ждем их открытие, спрашиваю:
– Вызовешь мне такси?
Чеховской оживает. Хмуро смотрит на меня и молча хмыкает.
Я завожу «гелендваген» во двор, аккуратно паркуюсь и глушу двигатель. Едва отстегиваю ремень безопасности, как Чеховской рывком устремляется на меня, подхватывает за талию и пересаживает к себе на колени. Я дама хоть и стройная, но свои пятьдесят шесть всегда казались чем-то неподъемным. Степа меня даже из ЗАГСа на руках не выносил, хотя тогда я была на пять килограммов легче. А Чеховской будто пушинку поднял и на себя с легкостью усадил.
Мне становится страшно. Опять дышать не могу: его запах с ума сводит. Взгляда, устремленного куда-то в глубину меня, избегаю.
– Если ты уйдешь, сегодняшняя ночь точно закончится мокрухой, – шепчет он мне в ухо.
– Не вешайте на меня свои проблемы, Роман Алексеевич, – умоляю я, сделав безуспешную попытку вырваться из его объятий. Окольцевал ими. Присвоил. Животное.
– Давай сделаем их общими. – Он губами зажимает мочку моего уха, раскаляя воздух в машине своим сокрушительным натиском. – Я, Дарья Николаевна, о тебе столько лет мечтал. Думаешь, ради поцелуя и разговора по душам?
– Двух поцелуев, – напоминаю я, украдкой взглянув на него и заметив воодушевленную полуулыбку. Я словно голодного хищника дразню куском свежего мяса.
– Уже трех, – предупреждает он, кладет ладонь на мой затылок и снова впивается в мои губы своими.
Пленяет. Дрожать заставляет. Проклинать себя и желать его, дьявола. Не в силах бороться с глубоким трансом, в который я моментально впадаю, я обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуй. Не представляю, как буду смотреть Степе в глаза? Бросаю свою жизнь под откос, ни о чем не думая. Гонюсь за минутным удовольствием, утоляю жажду быть любимой и желанной, наплевав на завтрашний день. А может, так и надо жить? Ловить настоящее? Не думать о прошлом? Не заглядывать в будущее?
Не переставая целовать меня все жарче и настойчивее, Чеховской расстегивает мой плащ, откидывает полу и рукой пробирается к внутренней стороне моих бедер. Боюсь, сейчас стянет с меня брюки, а ведь нас могут видеть его люди. Во дворе горят уличные фонари, а мы сидим на переднем сиденье.
Задерживаю его руку, замерев. Чеховской на секунду прекращает поцелуй и шепчет мне в губы:
– Расслабься, Дарья Николаевна. Я даже раздевать тебя не буду.
Я пикнуть не успеваю, как он ловким движением разводит мои бедра и пальцами надавливает промеж ног. Перед глазами вспыхивает гроза.
