Автор
Встреча с Антоном на свадьбе бывших создала нечто большее. Между героиней и Антоном возникло сложное чувство комфорта и удобства, которое скрывало невысказанные желания. Теперь их непростая история разворачивается в напряжении между желанием свободы и привязанностью.
Я почему–то больше не могу дышать носом — только, как рыба без воды, хватаю воздух открытым ртом.
Эта пауза в голосе доктора… Слишком долгая и слишком тяжелая.
— Вы с самого начала знали, что беременность очень тяжелая. Я боялся, что что–то подобное может случиться, хоть пока не знаю, в чем причина. Но вы должны понимать: может так случиться, что мы не сможем спасти и мать, и ребенка. И я буду действовать исходя из…
— Нет, — перебиваю его. Как какой–то ребенок, который наивно верит, если что–то не сказано вслух — это не произойдет на самом деле. — Они обе будут в порядке.
Доктор кивает и исчезает за тяжелыми стальными дверями.
И когда в коридоре поселятся только тишина, начинается мой личный бесконечный ад.
Минуты, размером с годы, часы, размером с вечность.
Круглые часы над дверью громко бьют по барабанным перепонкам четким ходом секундной стрелки.
Я как будто начинаю сходить с ума в этой тишине, где не слышно даже шагов.
Пытаюсь прислушаться, поймать хотя бы что–то, но в этой тишине нет вообще ничего, только ледяной страх.
Когда вдруг понимаю.
Что я мог видеть Очкарика… в последний раз.
Что я не сказал ей столько всего важного о нас. Столько слов, что мне не хватило бы и целой жизни, чтобы закончить.
Я не сказал ей, что без нее мой мир…
Железные двери открываются с приглушенным шорохом.
Доктор идет ко мне какой–то тяжелой походкой, стаскивает с головы хирургическую шапочку, снимает очки и трет переносицу.
Становится напротив.
Сука, нарочно что ли тянет?!
— Поздравляю, Антон, у вас девочка. Я боюсь выдыхать.
Не с таким бы лицом он сообщал отцу, что у него родилась дочь.
— Один килограмм пятьсот тридцать грамм, сорок три сантиметра. Легкие раскрылись, но ей еще тяжело дышать самостоятельно — и несколько дней она проведет под аппаратом искусственной вентиляции легких. Чуть позже к вам выйдет ее ведущий врач.
Я не до конца уверен, о ком спрашиваю.
Я до сих пор боюсь дышать.
Врач устало и еле заметно улыбается:
— Она очень маленькая, Антон, но, когда появилась на свет, кричала как абсолютно доношенный ребенок.
В груди становится больно.
Моя плакса появилась на свет, а я ее даже не видел. Я стал отцом, но боюсь в это верить.
— Антон, — доктор возвращает меня в реальность, из которой я так неразумно, пусть и всего на секунду, вышел, — у вашей жены лопнула киста. Мы не видели ее на осмотрах, потому что… так бывает. Маленький шанс, но он есть.
