В детстве прошло сто лет назад, но здесь оно не прошло - это жгучее воспоминание о юности и страстной любви. Молодой человек швырнул кулак в стену с так бешеной силы, что обездвижил его руки в кровавых костяшках. Девушка лишь пытается отвести взгляд от раны, но голос её дрожит, скрывая волнующую трепетность....
— Можно посмотреть, правда? — вдруг с надеждой спросила Вася.
— Ну, я думаю, батя тебе не откажет, Птичка.
Посмотреть нам разрешили. Сказать честно, я понял это чуть позже, на то, наверное, и мужик, что не сразу доходит, но малышка мне понравилась. Вася смотрела на нее, не отрываясь, не моргая. Со слезами на глазах.
— Если ты начнешь плакать, я тебя домой отвезу.
— Все хорошо.
Мы постояли еще какое-то время и поехали домой. Вася перестала плакать и вспоминать Лизу по несколько раз на дню, она ходила оставшийся день задумчивая какая.
На следующий день вновь попросила посмотреть малышку, если можно. Я позвонил бате, а тот ошарашил, она отказница. Карина отказалась от дочери. И девочку скоро заберут в дом малютки.
Сказал Васе. Та долго смотрела на меня, так долго, что я подумал, что отключилась моя Снегурка, а потом вдруг встрепенулась и спрашивает.
— Антон, а ты еще хочешь меня в жены взять?
Сказать что я охренел, это ничего не сказать, мы про эту тему вообще забыли за последнее время, а тут сама предложила.
— Конечно.
— Давай распишемся, только быстро и без праздников всяких.
— Говори, любимая, что ты задумала. — стал я подозревать ее.
— Давай ее удочерим, Антош? Ну, она же такая маленькая. Кроха совсем. Представляешь, будет в детском доме? Да ее там мучать будут, издеваться над бедной…
Вася продолжала говорить, уговаривать меня, приводить примеры и доводы. А я не слушал. Я сразу представил, что Вася, наконец-то, стала моей, по закону, со штампом.
— Ты не хочешь, Антон? — вывела меня из раздумий Вася.
— Хочу! — я достал телефон и набрал батю. — Пап, помнишь, у тебя там знакомый был в ЗАГСе, нам с Васей завтра надо расписаться.
Батя меня выслушал и сказал.
— Я перезвоню.
Пока ждали звонка бати, битый час успокаивал плачущую и что-то причитающую Птичку. Сначала кинулась ко мне на шею, зацеловала, я уж хотел продолжить ласки, а она вдруг расплакалась, да так, что хотел сам отцу звонить и вызывать на дом.
