В детстве прошло сто лет назад, но здесь оно не прошло - это жгучее воспоминание о юности и страстной любви. Молодой человек швырнул кулак в стену с так бешеной силы, что обездвижил его руки в кровавых костяшках. Девушка лишь пытается отвести взгляд от раны, но голос её дрожит, скрывая волнующую трепетность....
Ангелина. Хотя и так понятно кто она.
— Я его девушка. — решила внести ясность барби, и вновь облабызала щеку начальника слюнями. Гадость.
— Ага, понятно,… в смысле, очень приятно, — Заткнись Вася! — Приятного вечера, я пойду работать тогда, ага?
И не дожидаясь разрешения, я несусь в другой конец клуба с одной лишь мыслью.
Мать вашу, он не гей!!!
Весь вечер я упорно бегала от Антона. Как только замечала его в поле зрения, тут же сворачивала в темный угол, в котором меня несколько раз даже пытались зажать пьяные посетители.
Наконец, наступил час, когда я смогла выдохнуть и идти собираться домой. В своем кабинете я вспомнила, что надо было бы написать заявление на выплату аванса.
— Да хрен с ними, с деньгами с этими, перезайму у кого-нибудь лучше.
После того, как я выдала потрясающую фразу начальнику и его девушке, было безумно стыдно. Потому что дура накрутила себя, что мужчина не той ориентации… нет, а с чего я вообще решила что он того? А как же поцелуй тогда у клуба? Что-то там про мои крики было? Да что там, у гея разве встанет на девушку, когда он ее целует, прижимая к стене? Или да?!
— Аааааааа, — все у меня начался псих, — да провались все пропа…
Дверь в мой кабинет открывается, входит Громов, оглядывает взлохмоченную меня, топающую ногами, после закрывает дверь.
— Заявление написала? — спокойно спрашивает парень, присаживаясь на диванчик у стены.
— Не успела. — ответила я, пытаясь не заметно оправить одежду, пригладить волосы и нащупать слетевшую куда-то туфлю.
— Пиши, я подожду. На мое имя, в произвольной форме. Дату и роспись.
— Я подумала и решила мне не нужно. Извини, нужно было предупредить сразу, чтоб ты не отвлекался и не поднимался ко мне. — туфля отказывалась находиться, и я начала шарить глазами по кабинету.
— Я сказал, пиши. Я жду. — тон Антона изменился и теперь он стал больше похож на начальника.
— Хорошо. — не стала спорить, а то вдруг уволит еще.
Так в одной туфле я и прошляпала к столу, плюхнулась в кресло и начала строчить «просилку».
Оставалось написать дату и поставить роспись, когда Громов поднялся и отошел куда-то в угол, наклонился и поднял мою… туфлю. После, он подошел ко мне, развернул на стуле лицом к себе и встал на одно колено. Все это он проделал, глядя мне в глаза, не прерывая контакта и не отпуская моего взгляда.
Как только он приблизился, я затаила дыхание. Коснувшись моей ноги, на которой и не было обуви, он поставил ее на свое колено, проведя рукой по икре вверх.
