Автор
Василиса чувствует дрожь в руках Максима, но пытается скрыть страх перед судом. Она знает, что уже пережила самое тяжелое, и теперь осталось лишь окончательное решение — выйти замуж за Максима. Улыбка на его лице пробуждает надежду: если суд будет прощальным формальностям, то вместе они смогут начать новую жизнь....
К тебе домой. Садись.
— Василиса, — говорит Давид уже в машине, — ты, мне кажется, не до конца понимаешь, в какую задницу попала. Ты в опасности. Понимаешь? — поворачивается и быстро смотрит на меня. — Я могу тебя защитить. Только я.
— Хм, — задумчиво произношу я, — это что-то новенькое. То есть я должна поехать к тебе не из-за договора, а ради защиты? И ради этого же раздвинуть ноги?
Давид усмехается. Паркуется возле дома, в котором мы с Викой сейчас живем.
— Ну, заметь, тебе же нравилось это делать. Давай, по-честному? Нравилось?
— У меня был выбор?
— Ты кончала, Василиса.
— Я притворялась, — знаю, что, наверное, это очень обидно слышать, но не могу удержаться.
Давид лишь смеется.
— Ты еще и врушка. Думаешь, я не могу определить, когда баба кончает по-настоящему, а когда притворяется? Ты — плохая актриса, Василиса. И кончала ты по-настоящему.
Его самоуверенность просто бесит.
Сжимаю руками виски.
— Что? — обеспокоено спрашивает Давид.
— Голова кружится и тут колет, — показываю на левую грудь.
— Надо было в больницу тебя отправить! — Давид бьет по рулю ладонями.
Я молчу в ответ, а потом запрокидываю голову на бок.
— Василиса? — Давид берет меня за подбородок и слегка трясет.
— Василиса? — зовет меня, я не отзываюсь. — Черт! Угорела, все-таки! Суки! Убью найду! Сейчас, девочка, сейчас.
Приоткрываю глаз и вижу, как Давид тыкает в телефон.
Ладно, хватит с него.
— Ну что, хорошая я актриса? — спрашиваю с улыбкой, поправляя волосы.
Давид медленно поворачивается ко мне. Отбрасывает телефон на панель. В его глазах зарождается нечто, чего я начинаю бояться.
Молча он кладет ладонь мне на шею и слегка давит.
— Маленькая сучка, — буквально цедит сквозь зубы, — играть со мной вздумала?
Наклоняется и его лицо совсем близко.
— Не зли меня, девочка.
А я задыхаюсь. Но не от его ладони у меня на шее. От запаха. Вернее, от вони.
— Извини, — говорю, зажимая нос пальцами, — но ты пахнешь как подгоревший шашлык.
— Хм, — Давид как-то сразу расслабляется и на лице появляется улыбка, — не самый плохой аромат. Я пахну мясом.
— А я вегетарианка, — отворачиваю лицо, потому что Давид наклоняется еще и его губы почти касаются меня.
— Смотри, до чего без меня докатилась, — ухмыляется он. — Помнится по утрам ты резво бутерброды уплетала. С колбасой бутерброды. Василис, — поворачивает мое лицо к себе и смотрит прямо в глаза, — я соскучился. Поехали домой.
