Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Из-за того, что я стою, девчонка позади не видит своего кумира и злится.
— Да сядь ты, корова! — шипит она и дергает меня за и без того неплотный хвост.
Резинка с треском лопается, мои лохмы, которые я так и не сумела за весь день привести в божеский вид, рассыпаются по плечам и лезут в лицо, а парень внезапно обращает на меня внимание:
— О, стоп! Это кто еще?
Он смотрит на меня, но в то, что реально заметил, верится с трудом, потому я оглядываюсь по сторонам, искренне надеясь, что не объект его внимания, а затем, поняв, что чуда не произошло таки, неуверенно пищу:
— Я?
— Ты! Рапунцель! Дуй сюда!
— Эм-м-м… Но я…
— Ну быстрее, чего застыла?
— Вот кор-р-рова, — злобно рычит девчонка, которая превратила меня в посмешище сейчас.
Похоже, она совсем не рада тому, что невольно сыграла против себя, не устранив, а, наоборот, выделив конкурентку.
— Ну ты чего? — шипит Маринка, а затем кричит весело парню, который позвал меня, — Саш, возьми меня лучше! Она петь не умеет!
Но Саша задумчиво осматривает меня, затем снова кивает, приглашая на сцену и бормоча что-то себе под нос.
Слышу только “нахрена петь, если такой рот”.
Не понимаю, о чем он, да и не особо стремлюсь.
И на сцену выходить тоже не стремлюсь.
Еще раз смотрю в сторону входа, наплевав уже на то, как это будет выглядеть со стороны. Пусть бегство, вообще пофиг.
И в дверях вижу Тошку! Он смотрит на меня, всем своим видом выражая неодобрение. И мне даже на расстоянии заметно, насколько Тошка зол и раздражен. Почему-то именно этот невыносимо дурацкий собственнический взгляд выводит невероятно!
Весь день Тошки и близко не было, и я, честно говоря, немного успокоилась.
"Конечно, дружбе нашей конец, и это больно и жестоко, но что поделать? Ответить на его чувства я не могу, Тошка навсегда для меня — друг детства. А с друзьями не спят.
И теперь, даже если он сам захочет все вернуть на прежние рельсы, я не смогу.
Тошка открывает рот, он явно намерен что-то сказать сейчас, может, во всеуслышанье заявить, что я — его девушка, или еще какую-то такую же невыносимую глупость, и я, пытаясь опередить его, торопливо говорю Сашке:
— Сейчас, одну минуту.
И, не глядя больше на своего бывшего друга, иду по проходу к сцене.
