Автор
Марина и Максим Заботкины наслаждались семейным ужином в своей кухне. Пара уже три года живет счастливой семьей, даже несмотря на трудности со здоровьем. Сейчас они готовы завести детей, но для этого требуется решение некоторых важных вопросов.
– Они, правда, сейчас падают часто. Я опасаюсь за Леву.
– Господи, ты о нем говоришь, как о любимой женщине, – улыбнулась Заботкина."
"Гайворонский, не обратив внимания на последнее замечание Марины, вынул из кармана старинные часы на цепочке.
– Так, через шесть минут я ухожу. У меня злая супруга.
– Да мы знаем, – хмыкнула Марина и выразительно посмотрела на Гайворонского.
Сева смущенно закашлялся:
– Вот вы знаете, Марина Анатольевна, что это печаль всей моей жизни, мой крест, и нарочно язвите.
– Да я ничего такого не сказала, – развела руками Марина.
– Так я просто хотел вас развеселить немного.
– Да уж, развеселил, – усмехнулся Максим.
– Так, мне пора, – поднялся Всеволод и походкой старого израненного солдата промаршировал в прихожую.
Максим взял в руки его органайзер и собирался уже подать его владельцу, как вдруг Гайворонский картинно выхватил его с выражением ужаса на лице.
– Это же мой органайзер! – широко раскрыв глаза, провозгласил он.
– Ой, ну все! – не выдержала Марина. – Совсем ты чокнутый какой-то стал. Тошнит уже от твоих дурачеств.
– Я уже ухожу, – хмуро бросил ей Гайворонский. И, уже выйдя на лестничную клетку, он совсем другим тоном попрощался: – До свидания, ребята. Рад буду видеть вас у себя. Спасибо за чай.
Незлопамятная Марина помахала Гайворонскому рукой. Максим же, едва только за Всеволодом закрылась дверь, покачал головой.
– С Севой что-то происходит. С головой, в смысле.
– Вот-вот, мне тоже его психическое состояние внушает опасения, – поддержала его Марина и пошла в кухню, мыть посуду.
Максим отправился за ней и, сев на табуретку, закурил и продолжил:
– Непосвященные люди, слыша его разглагольствования насчет Маркова и фразы типа: «Я люблю Леву», вообще могут решить, что он сменил ориентацию. У меня, кстати, Дима Тугов уже спрашивал, не того ли он?
– Ну, Тугов вообще известный дуб и солдафон! – отреагировала жена Максима.
– Будем надеяться, что до этого не дойдет.
– И все же, непонятно мне, почему Сева так лебезит перед Марковым? Ведь Лева, насколько я помню, как-то снисходительно всегда к Севе относился. Марков вообще не очень-то приятный в общении человек, а Сева прощает ему все грехи.
