Автор
Марина и Максим Заботкины наслаждались семейным ужином в своей кухне. Пара уже три года живет счастливой семьей, даже несмотря на трудности со здоровьем. Сейчас они готовы завести детей, но для этого требуется решение некоторых важных вопросов.
И потом, у Маркова же не едет крыша! Он всегда оставался сухим, прагматичным человеком.
– Наверное, это тоже можно объяснить, – пожал плечами Максим. – Сева живет в каком-то своем мире, варится в нем, спасаясь таким образом от скуки и серости жизни. Вот и придумывает себе этот театр, развлекается.
– Только вот нам с тобой теперь не до развлечений, – вздохнула Марина и, домыв последний стакан, вытерла руки и подошла к мужу. Обняв его, она спросила: – Что же мы делать-то будем, Максим? Деньги ведь нужно отдать.
– И не «как можно быстрее», а сразу же! Ты же знаешь его характер и его способность – производить своим языком массу звуков в единицу времени! Разорется, всем друзьям насплетничает, какие Заботкины подлецы, наплетет, что мы его обманули, на его деньги квартиру себе купили, три машины, и все представит так, словно мы специально решили его кинуть.
– Блин, вот же принесла его нелегкая! – воскликнула Марина. – Что ему стоило задержаться там месяца на четыре, хотя бы? За это время можно было бы что-то придумать...
– Ладно, идем спать, – зевнул Максим, поднимаясь и направляясь вместе с женой в спальню.
– Это ты о чем? – расстилая постель, спросила Марина.
– Долго объяснять, к тому же, мне совсем этого не хочется. Завтра расскажу.
Максим еще раз зевнул, лениво разделся, кое-как покидав на стул одежду, и лег в постель. Марина же, озабоченно покачав головой, стала аккуратно раскладывать вещи мужа. Раздевшись, она тоже залезла под одеяло, с досадой отметив, что Максим уже захрапел.
* * *На Всеволоде Гайворонском не было лица. Открывшая ему дверь Марина даже испугалась, решив, что у Всеволода произошло что-то кошмарное.
– Что случилось? – нахмурив брови, спросила она. – Проходи скорее.
Гайворонский, не ответив ей, долго разувался в прихожей, потом он направился в ванную мыть руки, так что, когда он прошел в комнату и со скорбным выражением лица опустился на диван, Марина уже потеряла всякое терпение.
