В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Оцепенело изучаю член и выступившую на его конце каплю.
— Юля!
В моем имени нет твердых звуков, но когда его рычит Сауль, по коже проходит жёсткий озноб. Инстинктивно повинуюсь. Встречаюсь с ним глазами. Кажется, замираю, будто испуганный зверь. На самом деле, дышу часто и шумно. Это наверняка заметно. Невозможно не увидеть.
Сауль долго смотрит. Просто смотрит, оценивая происходящее только визуально. Пораженно отмечаю, как быстро меняется его взгляд — темнеет и тяжелеет. Ему нравится.
Ему нравится. Ему нравится. Ему нравится.
Свободной рукой он смахивает фату мне за плечо. Опускает на мою макушку ладонь. Невольно качнувшись вперед, я громко сглатываю. Размыкаю губы, когда Сауль, надавливая на член, выпрямляет его, направляя на мой рот.
Я его не знаю. Я его не знаю. Я его не знаю.
— Глаз не отводи, мурка.
Я не буду просить пощады. Это против моей природы. Высовываю кончик языка, чтобы, наконец, сделать то, что он требует. Пробую его. Вкушаю запретный плод. Слышу его глухой выдох и сразу за этим чувствую, как тяжелая ладонь перемещается мне на затылок.
— Глаза открой, — его охрипший голос оседает на моих рецепторах новой волной мурашек.
Не придумать идеального сравнения, чтобы досконально описать все, что происходит внутри меня, когда я вновь встречаюсь с Саульским взглядом. Он — это точка под небом, с которой ты очень боишься упасть, и… пораженная стихийным разрядом, падаешь.
Начинаю дрожать. Чувствую, как в животе раскручивается безумно-тягучая огненная воронка и стекает влажным жаром вниз. Отдает в промежности томительной пульсацией.
Мне нравится.
Заглатывая член, беспомощно округляю глаза, не в силах скрыть от Сауля своего изумления. Он, глядя на меня, тихо и грязно материться. А я, не справляясь с нарастающими ощущениями, подаюсь назад и с громким пошлым звуком выпускаю член изо рта. Дышу поверхностно и натужно. Вздрагиваю. Дребезжу тонким голосом его имя:
— Рома.
Не знаю, можно ли… Не знаю, как так получается… Никто не называет его по имени. Паникую, но взгляд отвести не могу.
