В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Прижимаясь к моему лицу своим, совершает шумный и рваный вдох. Скользит по щеке мягкой от влаги щетиной. Сминает твердыми и горячими губами кожу. — Юля!
Его запах одуряет. Прожигает легкие и грудь. Задохнуться хочется с ним внутри. Взорваться от ощущений."
"— Не делай так, — отчаянно взываю я, упираясь ладонями ему в грудь. Сама же безумно обнять хочу! Приклеиться с таким давлением, чтобы не только душевную, физическую боль испытать. — Отпусти меня, Рома. Пусти же!
Я должна оставаться сильной…
— Пусти!!! — кричу с исступленным надрывом.
Я должна оставаться сильной, потому что дома меня ждет самый главный человек в нашей общей вселенной.
— Юля! Я же за тобой все равно приду. Не сегодня, так завтра! Ты понимаешь, что не будем мы порознь?! Не будем! Не сможем!
— Сейчас отпусти… Отпусти! Мне домой нужно!!!
— Зачем?!
— К сыну… К нашему сыну, Рома…
Глава 48
Но, если б в этой жизни я не встретилась с тобой,
Я не узнала б смысла.
© Гузель Хасанова «Необходимый»
Юля
— Момо хорошо говорить по-русски? Лучши?
Отрывая взгляд от окна, смотрю на девушку-японку, которая являлась моей единственной компанией и помощницей на протяжении последнего года.
— Лучше, — заверяю я ее, растягивая губы в улыбке. — Отлично!
Мы познакомились в магазине. Я уже смирилась, что умру с голоду, когда эта милая девушка заговорила со мной на ломанном русском языке и помогла понять, что написано на этикетках.
— Я любить русский. Моя дедушка был русский, — сказала она тогда и искренне улыбнулась, заставив меня на эмоциях прослезиться.
Через какое-то время эта миниатюрная девчушка стала не только моей верной помощницей, но и человеком, которому я могла излить душу. Несмотря на то, что из-за существенного языкового барьера наши разговоры неоднократно заканчивались безудержным смехом.
— Я рос в очень большой семье. Три брата и две сестры младше Момо! Момо знает, как помочь с киддо[12].
И исполнила свое обещание. Не раздумывая, последовала за нами и в Россию.
— Хватит пить кофе. Не-хо-ро-шо для ребенка.
Промывая над раковиной рис, Момо с улыбкой поглядывает на меня. Она постоянно улыбается. Ее позитивный настрой очень близок по натуре моему. Наверное, поэтому мы так хорошо поладили.
— Нехорошо, — соглашаюсь, но чашку из рук не выпускаю.
Богдан снова всю ночь провисел на груди.
