В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Каждый за свои действия отвечает сам. Не кум, не брат, не сват. И уж тем более не дети.
— Да усёк я. Не смотри так. К слову ляпнул, — тушуется Назар. Передергивая плечами, хватает с панели измятую пачку с сигаретами. Одну мне подает, вторую — Семену, третью — себе. Подкуриваем. Некоторое время сидим молча.
— Пусть до завтра пораскинет мозгами. Не поможет, будем выбивать.
— Хозяин — барин, — легко соглашается Назар, выдыхая сигаретный дым.
— Заводи.
— Домой? Или к Елене?
Размышляю недолго.
— Домой, давай.
Лена, безусловно, в любое время примет. Только сегодня нет охоты. Завтра.
Дорога проходит в расслабляющей тишине. Вроде нормально всё, но на душе как-то неспокойно. Чувствую, что все самые главные проблемы с Юлей у меня впереди.
Входя в дом, я всегда первым делом посещаю ванную. Закатав рукава по локти, тщательно мою руки. Привычка эта никак не связана с гигиеной. Отмываюсь о того, что заразнее всяких бактерий.
Машинально смотрюсь в зеркало. Зрачки расширены.
Отрегулировав смеситель на холодную воду, несколько раз ополаскиваю лицо.
В потемках поднимаюсь на второй этаж и направляюсь в комнату девчонки. Тихо вхожу. По пути к кровати скидываю всю одежду. Принцесса продолжает спать, тихо посапывая, даже когда рядом ложусь и ладонью по плечу веду.
Притягиваю к себе. Лишь тогда вскрикивает и ладонями мне в грудь упирается.
— Ша, мурка.
Пахнет она вкусно. Уже знакомо.
— Зачем ты пришел? — слышу в осипшем после сна голосе ярое негодование.
— А ты как думаешь?
— Не знаю.
— Знаешь, — протягиваю, медленно оглаживая бока девчонки. — У тебя там уже порядок? Без тампонов?
Между нами кромешная темнота, но я-то знаю, что она краснеет. Колеблется каких-то пару секунд. Вероятно, прикидывает варианты и последующее развитие событий.
— Я на тебя обижена, — шипит сразу после утвердительного кивка. — Даже разговаривать с тобой не собираюсь.
— Можешь не разговаривать. Трусы снимай.
— Какой же ты самодовольный, грязный… Невыносимый!
Всё это тарахтит, освобождаясь от одежды.
