Когда же Артем появляется в гостиной, не имею сил, чтобы встретиться с ним взглядом. Опуская веки, всячески этого избегаю. Вплоть до того момента, как оказываемся вдвоем в машине.
Боковым зрением замечаю, как он что-то делает в своем телефоне. Молча жду. Но он вдруг протягивает его мне.
– Вбей номер своей карты, – бросает уже привычным сухим тоном.
– Какой карты? – теряюсь я.
Толком не посмотрев на экран телефона, вскидываю взгляд на Чарушина.
– Банковской, – отбивает невозмутимо.
– Зачем? – выдыхаю сдавленно.
Он так легко плечами пожимает… Совсем как раньше.
Взрывает пространство этим объяснением.
С полминуты я ни моргнуть, ни вдохнуть не могу. Оживаю, когда ощущаю распространяющееся повсеместно жжение.
– Зачем? – повторяю громче, почти зло.
– Купишь себе что-нибудь.
Убивает меня. Он меня убивает.
Не веря в реальность происходящего, отрешенно трясу головой.
– Еще раз посмеешь предложить нечто подобное, больше меня не увидишь! – голос все же звенит. Однако я собой остаюсь довольна. Пусть выдала, как сильно ранил, но и отбила его гнусную подачу твердо. – Я с тобой не ради денег!
Опасаясь коснуться Чарушина в этот момент, осторожно кладу телефон на консоль.
– А ради чего? – интересуется таким ровным, чрезвычайно спокойным тоном, что мне вдруг охота его ударить. Может, тогда удастся вытряхнуть из той глыбы льда, в которой застыл. – Я понять пытаюсь, чего ты хочешь. М? Чего?
Если скажу, расплачусь. Измотал тотально. Настолько, что злость перекрывает все светлые чувства.
– Говорил же, что общаться мы не будем… Вот и не надо. Просто отвези меня домой, – выдаю выцветшим голосом.
И отворачиваюсь к своему окну.
Чарушин не сразу заводит двигатель. Какое-то время разглядывает меня. Кажется, что вот-вот нарушит накаленную тишину. Мое сердце разгоняется, будто бешеное. По телу туда-сюда мотаются волны. Огненные и ледяные – попеременно и даже внахлест.
Говорю себе, что уже ничего не хочу. И все равно жду, что Артем скажет что-то важное. Жду и с болью принимаю разочарование, когда этого не случается.
Взвывает мотор, и мы покидаем двор.
– Тёма, сынок, что-то ты совсем мало съел. Невкусно?
– Все вкусно, мам, – заверяю, с трудом выруливая из чащоб своих мыслей. Честно говоря, не понял даже, что именно влупил. – Не особо голодный, – тулю весьма сомнительную отмазку, рассчитывая, что мама примет исключительно на веру.
Поднимаюсь из-за стола, скидываю в раковину грязную тару и обнимаю поверх плеч.
