Порезы на лице и на шее, швы на израненных руках и ногах Рашид велел смазывать дезинфицирующей мазью. Повязки Мариам регулярно стирала. Когда девчонку тошнило, Мариам приходилось придерживать ее, откидывать волосы у нее с лица.
– Сколько она у нас пробудет? – спросила Мариам у Рашида.
– Пока не поправится. Ты на нее только посмотри. Ну куда она теперь пойдет, бедняжка?
Из-под груды обломков девчонку откопал Рашид.
Рашид приволок несколько книг из библиотеки Хакима – все, что сохранилось.
– Очень много книг сгорело. Да и растащили порядочно, по-моему.
В первую неделю муж был сама доброта – то принесет подушку и одеяло, то пузырек с пилюлями. Витамины, говорит.
Это Рашид сообщил Лейле, что в доме ее приятеля Тарика теперь новые жильцы.
– Ничего себе подарочек. Один из командиров Сайафа очень щедр к своим людям. Такой дом для троих.
И вот однажды утром в дом угодила ракета. Потом ходили слухи, что стреляли хазарейцы из «Вахдата». Парней разорвало на кусочки и раскидало по окрестностям.
– К тому и шло, сами виноваты, – заключил Рашид.
Девчонке повезло, что так дешево отделалась, думала Мариам. Ведь ее дом разнесло в пыль. А сейчас она потихоньку шла на поправку – ела понемножку, сама мылась, сама расчесывала себе волосы, ужинала внизу вместе с Рашидом и Мариам. Конечно, подступала слабость, кружилась голова, тошнило. По ночам снились кошмары. И от приступов отчаяния было никуда не деться.
– Я занимаю чужое место, – вырвалось как-то у нее.
Мариам меняла белье. Девчонка сидела на полу, поджав синие коленки к подбородку. Глаза ее были полны ужаса.
– Отец хотел вытащить на улицу коробки с книгами, сказал, они для меня слишком тяжелые. Но я ему не дала – мне все хотелось сделать самой. И оказалась не в доме, а во дворе.
Мариам постелила свежую простыню и глянула на девчонку – на ее светлые кудряшки, зеленые глаза, высокие скулы и пухлые губы. Она помнила ее маленькой: вот крошка семенит вслед за матерью в пекарню, вот едет на закорках у брата – младшего, с завитком волос над ухом, – вот играет в шарики с мальчишкой плотника…
А теперь она, похоже, ждала, чтобы ее утешили. Но какие мудрые слова могла ей сказать Мариам, чем ободрить? Когда хоронили Нану, даже мулле Фатхулле нечем оказалось успокоить Мариам.
