Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
"
"– Я выиграл, – констатировал Дэниел почти с благоговением. – Взгляните только!
Хью мысленно перебрал все карты в колоде, игнорируя тот факт, что некоторые расплывались в глазах, что для него было совершенно нехарактерно.
– Я выиграл, – повторил Дэниел, на этот раз Маркусу, своему ближайшему другу.
– Нет, – пробормотал Хью, больше себе, чем окружающим, – это невозможно… просто невозможно.
Он никогда не проигрывал. Ночью, когда пытался заснуть, когда пытался не слушать, в мозгу сами собой возникали все карты, которые выпали за день, даже за неделю.
– Я сам не пойму, как это получилось, – заплетающимся языком пробормотал Дэниел. – Король, потом семерка, и я…
– Не семерка, а туз! – отрезал Хью, не в силах больше ни секунды выслушивать весь этот идиотизм.
– Хм… – хлопнул глазами Дэниел. – Может, и так.
– Боже! – не выдержал Хью. – Кто-нибудь, заткните его!
Ему нужна тишина, чтобы сосредоточиться и вспомнить карты.
Нет-нет-нет.
Это нечто другое. Это карты. Пикет. Он никогда не проигрывает – это единственное, на что можно твердо рассчитывать.
Данвуди почесал в затылке, глянул на карты и стал громко считать, а потом вдруг воскликнул:
– Господа, я думаю, он…
– Уинстед, ты чертов шулер! – завопил Хью.
Слова эти вылетели будто сами собой: непонятно, откуда взялись и что заставило их произнести, – но, вырвавшись на волю, они наполнили воздух, злобно жужжа над столами.
Хью начало трясти.
– Нет… – обронил Дэниел.
И только. Руки, правда, у него ходили ходуном, а лицо выражало недоумение, озадаченность, словно… Но Хью не хотел думать об этом, не мог, поэтому вскочил, перевернув стол и цепляясь за единственную мысль в полной уверенности, что это правда: он никогда не проигрывает…
– Я не мошенничал, – оправдывался Дэниел, часто моргая.
Нет, Хью не верил: он просто должен был смошенничать! Он снова принялся перебирать в памяти карты, игнорируя тот факт, что валет размахивал настоящей дубинкой и гонялся за десяткой, которая пила вино из бокала, очень похожего на тот, что недавно разлетелся у его ног…
Хью вдруг осознал, что кричит, хотя понятия не имел, что именно.
