Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
И я хочу, чтобы вы знали: точно так же я повела бы себя с любым другим мужчиной, так что вы не должны чувствовать себя оскорбленным.
Господи, что она несет? Сара никогда не умела извиняться, да и не пыталась. И уж совсем не к месту она выпалила:
– Вы поедете охотиться?
Уголки его губ напряглись, брови взлетели вверх.
– Я не могу.
– Вот как? – Идиотка! О чем она только думает?! – Простите. Это была ужасная бестактность с моей стороны!
– Не стоит ходить вокруг да около, леди Сара. Я хромой. Это факт. И, уж конечно, вашей вины в этом нет.
– Все же мне очень жаль.
На какую-то долю секунды Хью, кажется, растерялся, но все же спокойно проговорил:
– Ну хорошо: извинения принимаются.
– И мне не нравится это слово!
– Какое именно?
– «Хромой». – Сара поморщилась. – Словно вы лошадь!
– А вы знаете синоним?
– Нет. Но, как говорится, решать мировые проблемы – не мое дело, я лишь готова их обозначить. – Он непонимающе уставился на нее. – Я шучу! – Наконец-то лорд Хью улыбнулся. – У меня нет другого определения, и я не берусь решать мировые проблемы, хотя, если быть справедливой, никто от меня этого и не ждет.
Она намеренно провоцировала его, но, к ее величайшему удивлению, он только рассмеялся.
– Скажите, леди Сара, чем бы вы хотели заняться сегодня? Почему-то я сомневаюсь в вашем намерении весь день просидеть здесь.
– Я хотела почитать в библиотеке. Понимаю, говорю глупость: ведь именно этим я и занималась последние три дня, – но в спальне больше оставаться не могу. Готова читать где угодно – даже в гардеробе, – лишь бы сменить обстановку.
– Очень интересно.
– Темно.
– В окружении вешалок и шерстяных вещей.
Она с трудом сдержала смех.
– Шерстяных?
– Именно такие висят в моем гардеробе.
– Я побаиваюсь овец. – Чуть помедлив, Сара поморщилась. – И того, как Харриет способна описать такую сцену в одной из своих пьес.
Хью поднял руку.
– Давайте сменим тему.
Она склонила голову набок, но тут же поняла, что кокетливо улыбается, и поэтому перестала, хотя просто умирала от желания флиртовать.
И… улыбнулась снова, поскольку любила улыбаться и любила флиртовать, а еще потому, что знала: он понимает, что она флиртует с ним не по-настоящему, а просто потому что слишком долго сидела в спальне в обществе исключительно сестер и кузин.
– Вы были на пути в библиотеку, – уточнил Хью.
– Так и есть.
– И вышли из…
– Столовой.
– Далеко вы не ушли.
– Не ушла.
– Вы не подумали, что не следовало бы перегружать ногу? – спросил Хью осторожно.
– Подумала.
