В мире затаившегося мрака и напряженной тревоги, уставший разум медленно возвращался. Сердце колотилось как будто на грани выламывания, а головная боль ощутимо усиливалась, словно тисками цеплялась за каждое дыхание. Попытка восстановить память превращалась в мучительный процесс, призрачные образы лишь частично помогали уловить хода событий, будто сгустки иллюзий среди гущи ночного безмолвия....
– И что вам от меня надо?
Стало понятно, что им обо мне известно куда больше, чем я думала. Но меня интересовало совсем другое.
– Я думал, ты умная девочка, и сама догадаешься, – укоризненно произнес мужчина. – Меня прислал имперский совет. Как ты понимаешь, они узнали о том, кто ты такая, и это знание их не порадовало. А учитывая все остальные твои преступления, которые ты совершала под именем Тринити… Думаю, не стоит объяснять, что тебя ждет.
– Преступления? – усмехнулась я, догадываясь, к чему он клонит.
– Ну, ладно, твоя взяла, – картинно развел руки переговорщик. – Совет решил дать тебе шанс. Если ты будешь хорошей девочкой, то они сохранят жизнь и тебе и твоей семье.
Слова про семью меня сразу напрягли. Надо решать все быстрей, родные не должны пострадать из-за меня.
– Я согласна, – ответила ему, тихонько вынимая из кармана пустую руку, не оставляя себе никакого шанса на сомнения.
Но, его ответа я не услышала. События вдруг понеслись вскачь, и я не успела ничего сообразить.
– У нее там пистолет! – крикнул кто-то, и мужчина, стоящий передо мной, резво отпрыгнул в сторону.
А потом пришла боль. Она пронзила голову раскаленным ножом, и отозвалась во всем теле. Перед глазами заплясали красные точки, и стало трудно дышать. Я потянулась к карману, но рука меня не слушалась.
– Плохая девочка, – прошептал кто-то возле самого уха, и меня обдало чужим дыханием. – Непослушная и глупая. Ты все равно будешь делать то, что нам надо, но уже не по собственной воле. Знаешь, кто мы? Сильнейшие в стране маги разума. Сдавайся, и твои мучения прекратятся.
Стиснув зубы, и крепко зажмурившись, я напрягла руку, и миллиметр за миллиметром стала продвигать ее в нужном направлении.
– А ты упрямая, – снова произнес с усмешкой тот голос, и я узнала в нем того беловолосого переговорщика.
И снова в голову будто штырь воткнули. В этот раз боль была намного острей: не выдержав, я вскрикнула и упала на колени. Мои руки, как плети, безвольно болтались вдоль тела, никак не реагируя на поступающие из мозга сигналы. Сердце трепыхалось в груди, как сумасшедшее, и все силы уходили на то, чтобы не рухнуть на пол окончательно.
Внутри меня нарастала злость.
