Встреча Каждый раз, возвращаясь домой, он шел берегом реки. Вокруг часу ночи. Звезды светят, и водяная гладь кажется зеркалом неба. Как все, ему хотелось бы сесть в автобус и сэкономить время, но он огибает реку, наслаждаясь тихим укромным пейзажем. Эта встреча стала началом невообразимого приключений....
Теперь именно им нужно было знать время, держать ухо востро. Маятник, подобно загнанной золотой планете, ходил поблескивая взад и вперед за пленившим его стеклом. Между двумя черными стрелками оставалась тонкая щелочка. Было без двух двенадцать.
Казалось, будто на пустотелую деревянную поверхность падают капли: кап-кап-кап-кап.
Джин продолжала успокаивающе поглаживать ему виски, как рассеянная массажистка, которая массажировала так долго, что уже и забыла, сколько занимается этим, и не в состоянии остановиться.
Шон непокорно думал: «Черт побери! Ну почему ничего не происходит? Мне уже все равно, я согласен на что угодно! Почему лев не прыгнет в окно, почему по всей комнате не полетят стекла? Ну же, в эту самую минуту! Почему из тьмы, вон оттуда, не посыпятся градом пули и не убьют его, а заодно и меня? Да, даже и ее! Только бы закончилось невыносимое ожидание! Пусть же что-нибудь случится! — Он принялся беспокойно поворачивать из стороны в сторону дуло револьвера.
Тут вспомнил, что рядом с ним находится Джин, и снова взял себя в руки, пусть всего лишь на минуту.
Было уже без одной двенадцать. Белая щелочка между стрелками стала тонюсенькой как нитка. Человек с хорошим зрением все еще мог разглядеть ее.
И вдруг фигура в кресле протянула к каждому из них по руке. Они уже считали, что Рид не в состоянии больше двигаться, но это, наверное, была последняя вспышка угасающего тела.
Раздался какой-то скрипучий звук, который уже не был голосом:
— Сейчас я должен попрощаться. Возьмите мою руку, сынок. Спасибо… за то, что оставались со мной до конца. Джин, дорогая, стань передо мной, поцелуй меня на прощанье.
На мгновение теплая, живая масса ее волос скрыла от Шона мертвую кожу, обтягивавшую кости лица несчастного.
Теперь уже обе стрелки слились, одна легла точно над другой, создав впечатление, что у часов всего одна стрелка. Срок настал. На часах была смерть.
Зазвонил звоночек, даже два. Ходивший между ними молоточек бил лихорадочно, тонко, звуки слились, словно кто-то заиграл на флейте.
