Встреча Каждый раз, возвращаясь домой, он шел берегом реки. Вокруг часу ночи. Звезды светят, и водяная гладь кажется зеркалом неба. Как все, ему хотелось бы сесть в автобус и сэкономить время, но он огибает реку, наслаждаясь тихим укромным пейзажем. Эта встреча стала началом невообразимого приключений....
Бом! — отдалось в барабанных перепонках Шона.
— А как раз перед этим позвонил Моллой. Большого льва, который убежал из клетки, пополудни застрелили. Всего милях в двадцати от того места, где находитесь вы. Скажите ему. Скажите, что все кончилось, беспокоиться больше не о чем. Сейчас особенно некогда распространяться. Я сам прибуду туда как можно скорей, сейчас выезжаю…
Бом! — донесся из комнаты четвертый удар двенадцатого часа.
С этим ударом смешался бешеный крик Джин. Шона будто обожгло, и он бросил телефонную трубку, словно в руках у него оказался кусок раскаленного добела металла.
Рид молниеносно выскочил из открытой двери — ни дать ни взять неодушевленный летательный снаряд, выпущенный из какого-то взрывного устройства внутри комнаты. С быстротой, которую скорее уж можно было объяснить каким-то спазматическим сложным симптомом заработавших в полную силу смертных мук, нежели рациональным физическим движением, он понесся по длинному коридору по направлению к входной двери в дальнем ее конце.
— Держите его! — крикнула Джин из комнаты. — Он сошел с ума!
— Дверь заперта, на улицу не выскочить! — крикнул Том в ответ и бросился вслед за Ридом, уверенный, что догонит его за несколько секунд, поскольку этот сумасшедший побег блокировала неподвижная дверь. Пробегая мимо открытой двери комнаты, он увидел, что Джин, полураспростершись, лежит на полу: либо Рид, вырвавшись со сверхъестественной последней силой, отбросил ее туда, либо же притащил за собой, пока она не ослабела совсем и не отцепилась.
Дверь уже была прямо перед Ридом.
— Я иду! — дико завопил он. — Я иду! — как будто несся на какое-то неведомое свидание.
Вдруг, почти уже добежав до двери, он свернул налево и исчез во мраке находившейся с той стороны консерватории.
— Я иду! — донеслось еще раз из темноты.
Послышался вдруг страшный грохот, и наступила тишина.
— Свет! Включите, ради Бога, свет! Я здесь ничего не вижу!
Шон как сумасшедший размахивал руками сразу же за порогом консерватории.
Прежде чем она добралась, Шон отыскал выключатель и щелкнул им.
За красивыми, как в соборах, панелями, засверкали огни — рубины, изумруды, янтарь, сапфиры. У одной из панелей, совсем близко от нее, стоял, склонившись вперед, совершенно неподвижный Рид, будто, страдая близорукостью, он пристально вглядывался в витраж.
