Нужно жить по средствам, какие оставляет нам природа.
Доктор направился к выходу. Дочь сказала:
– Я отвезу его обратно в Москву. Буду тебе звонить. А утром приеду. А то Тим-Тим у меня расхворался. Какие у меня мужчины уязвимые!
Он остался один и лежал под разноцветным фонарем, стараясь разглядеть среди стекол изображение медведя, которое однажды явилось ему в детстве, а потом исчезло. После укола и таблеток ему стало легче. Сердце притаилось в груди, как в норе, и лишь иногда испуганно вздрагивало.
Страх его прошел. Это был обычный приступ, который отступал после приема лекарств и двухдневного отдыха. Завтрашняя поездка казалась возможной. Он будет дремать в машине, будет дремать в самолете. Работа, которая ему предстоит, мобилизует организм, откроет скрытую кладовую энергии, и он забудет про сердце.
Позвонила дочь, и он постарался ее успокоить. Позвонил сын, которому дочь рассказала о его недомогании. Кольчугин был тронут вниманием детей.
Была глубокая ночь, но сон не приходил. Сердце успокоилось. Он перекрестил его у себя в груди и решил выйти в сад. Там вольнее дышалось.
Была тьма, прохлада. Пахло вянущей листвой, флоксами, ароматами близкой осени. Над вершинами берез туманно текли звезды. И он вспомнил, как совсем недавно, в марте, сверкали среди тающих снегов белые стволы, и в розовых вершинах сияла ослепительная лазурь.
Он сел за деревянный стол, над которым рябина свесила отягченные ягодами ветки. Далеко, сквозь деревья, снижался самолет, приближаясь к Шереметьеву. Уже включил огни, бриллиантами переливались иллюминаторы. Кольчугин вспомнил, как они с женой любовались этими ночными бесшумными самолетами, и жена сказала: «Они похожи на каравеллы, полные драгоценных камней».
Кольчугин думал, как завтра начнется его поход, один из бесчисленных. Туда, где бьет артиллерия, рушатся города и где находится его ненаписанная книга. И его молодой герой Николай Рябинин пройдет сквозь огненные руины.
Замысел книги был неясен, жил под сердцем, как таинственный эмбрион, которому предстояло родиться. Рос, наливался, начинал трепетать, колотился в стенки тесного лона. Сердце взбухало, больно ударялось о грудь, стремилось наружу. Кольчугин прижимал ладони к груди, не выпускал сердце. Но оно, как ядро, ударило изнутри, прорвало грудь, открывая в нем рваную больную дыру. Яростная счастливая сила вырвалась на свободу, молодой восторженный странник покинул тесную обитель и умчался вдаль, оставляя в ночи гаснущий след.
