Как ловец выхватывает из потока ослепительных рыб, так выхватывал он из окружающего мира яркие образы, волнующие впечатления, людские судьбы. Переносил их в свои рассказы, где они замирали, останавливали свой бег, сберегались навеки.
Он работал геологом в тувинской тайге, на берегу Енисея, по которому плыли звенящие льдины, и на одной скакала и ржала обезумевшая лошадь.
Был послушником в монастыре, обирал яблоки в монастырском саду и видел, как упал ниц под яблоней изможденный монах и, рыдая, целовал землю.
Водил туристов в хибинской тундре и чуть не замерз, когда на спуске с перевала стали ломаться лыжи и люди комьями валились в долину, а потом на морозе, под розовой зарей, брели, превращаясь в ледяные скульптуры.
Теперь он устремился в Донбасс. Там была его книга, ее простреленные пулями страницы. Он сказал родителям, что собирается в Сочи, к морю. Не сообщил подруге, в какое очередное странствие отбывает. Связался с людьми в Москве, которые вербовали добровольцев. Предъявил военный билет офицера запаса, заверив, что умеет обращаться с автоматом и держал в руках гранатомет. И после нескольких встреч и проверок вылетел самолетом в Ростов.
Телефонные звонки. Похожие на пароль фразы. Ночлеги в пригородных пансионатах. Наконец, молчаливый, сумрачного вида вербовщик привел Рябинина в дом, где собрались добровольцы, желавшие попасть на Донбасс. В обшарпанной комнате пансионата они ждали проводника, который отправит их к границе.
Рябинин оказался в пестрой компании. Она собралась бог весть по каким признакам. Соединила столь разных людей, что при иных обстоятельствах они никогда бы не встретились.
Здесь был молодой чеченец Адам из Шатоя, с рыжеватой бородкой и зелеными тигриными глазами, которые пылали под желтыми бровями. Осетин Мераб из Цхинвала с одутловатыми щеками, заросшими синеватой щетиной. Калмыкский казак Валерий с коричневым скуластым лицом и кошачьими усиками. Кубанский казак Лубенко, похожий на Николая Второго красивыми усами и золотистой бородкой. Боснийский серб Драгош, подвижный, верткий, с горбатым носом и насмешливыми кривыми губами. Каталонец Аурелио с лиловыми печальными глазами и тихими вздохами. И он сам, Рябинин, уже приступивший к написанию книги.
Он поместил в нее своих новых знакомцев, раздумывая над тем, какую судьбу он им уготовит среди будущих боев и пожаров.
– Ну, а ты, Лубенко, почему ты поехал? – допытывался Рябинин у кубанского казака.
– Наше дело казачье, военное. – Казак пропустил сквозь пальцы золотой шелк бородки.
