Он был в казачьем мундире с золотыми погонами. Темно-синие штаны с лампасами погружались в щеголеватые сапоги. Грудь усыпали кресты и медали бог весть за какие походы. – Пошел к батюшке. «Благослови, отец Петр, заступиться за русскую землю». «Ступай, сразись за други своя. Казак, он и есть воин Христов». Вот и поехал. Не мог на диване отлеживаться, когда русских в крови топят.
Чеченец полыхнул на Рябинина зеленью глаз и оскалился, цокнул розовым языком.
– Брата моего Доку укры, суки, убили. У Басаева укры воевали, ненавидели русских. Снайпер один был, позывной «Палач». Он брату пулю между бровей всадил. Я сказал: «Мама, поеду кровника отыщу, который Доку убил». – «Поезжай, сынок». Я их там мочить буду за брата. Я «Палача» отыщу и уши его в Шатой привезу. – Адам что-то добавил по-чеченски, злое и короткое, как лязг затвора.
– А ты, Мераб? Донбасс далеко от Осетии.
– С грузинами вместе бандеровцы осетин убивали. Моего отца до полусмерти избили. Если поймаю укра, привяжу к дереву и буду бить, пока ребра не вылезут. У отца моего ребра сквозь кожу вылезли. «Поезжай, сынок, найди того, у которого змея за ухом наколота. Он злее всех меня бил». – На толстых щеках осетина сквозь синюю щетину проступили малиновые пятна.
– Ну а ты, Валерий? – спросил он у калмыка с кошачьими усиками. – Где Калмыкия, а где Украина?
– Все рядом. Мой прадед служил в калмыкском казачьем войске. Георгия получил на Турецкой войне. Калмыки России всегда служили. И я послужу. Меня атаман отпустил. Сказал: «Если убьют, не бойся. Семью не оставим». А я не боюсь. Пусть меня боятся. – Он радостно хмыкнул, топорща колючие усики.
– Ту Донбасс Америка, НАТО рат… В Донбассе Америка, НАТО воюет. – Серб Драгош задвигал острыми, нервными плечами. – Америка бомбордовала Србиа. Мостов бомбордовала, путей бомбордовала, децу бомбордовала Сербию била, мосты взрывала, дороги взрывала, детей бомбила. Америка Милошевича убио, Караджича мучи, Младича мучи. Америка Россию бомбить хочет. Я Америка стрелять буду. Дайте «калашников», дайте «эрпэге». Амерички танк подститати… – Он приподнял руки, будто подкинул автомат, нажимая крючок. Сменил автомат на гранатомет, наводя на невидимый танк. Раздул щеки и ухнул, изображая выстрел.
Каталонец Аурелио, не понимая по-русски, водил лиловыми глазами, и когда Рябинин обратился к нему: «А ты, Аурелио?» – тот певуче зарокотал, зацокал, поднял сжатый кулак и произнес: «Венсеремос!»
Все они явились из разных мест. Всех подхватил огромный ветер.
