Ревущий ураган толкал их в будущее. Этим будущим был восставший Донбасс. Этим будущим была его ненаписанная книга. И все, кто находился в этой утлой комнате, ожидая проводника, были героями его книги. Героями загадочного грозного будущего.
Часы шли, за ними никто не являлся.
– Обеда нет, лепешка есть, – произнес чеченец Адам. Стал рыться в дорожной кошелке. Извлек чистое полотенце и постелил на столе. Вытащил круглую, домашней выпечки лепешку. Расширяя и сужая тигриные глаза, осмотрел всех и ловко, бережно разломал лепешку на семь частей. Рябинин почувствовал, как сладко дохнуло хлебом. – Мама пекла. – Адам указывал на лепешку, приглашая всех угощаться. И все благодарно брали ломти, осторожно жевали. Рябинин старался запомнить просветленное лицо чеченца, руки, которые тянулись к хлебу. Думал, как опишет в книге обряд преломления хлеба, в котором все они братались, отбывая на неведомую войну.
Под вечер явился проводник. В грязном камуфляже и стоптанных кроссовках, горбатый, крючконосый, с седой копной и колючими глазами, он был похож на колдуна. Ему не хватало лишь филина на плече, и Рябинин подумал, что этот чародей уже знает судьбу каждого, кого поведет на войну.
– И куда вас несет нелегкая? Сидели бы дома, может, до старости и дожили. – Колдун сверкнул глазами. Пересчитал и сверил группу со списком. Повел на выход. Там стоял подержанный микроавтобус.
– Если остановят, говорите, что едете на ферму, строить коровник. Паспорта не отдавать. Хотя на что они вам, паспорта? – И полез на сиденье водителя.
Автобус катил по Ростову. Город сверкал, кипел, бурлил, как плавильный тигель. Выплескивал раскаленные брызги, шелестел машинами, распахивал витрины, двери ресторанов, стеклянные фасады торговых центров. Знать не хотел о войне. Хотел торговать, наслаждаться. Не замечал крохотный микроавтобус, в котором семеро людей стремились на неведомую войну.
Катили по шоссе, мимо нарядных домов, узорных заборов, магазинчиков с пестрыми вывесками, мимо строительных рынков и бензоколонок. Промчался навстречу свадебный кортеж с лентами и цветными шарами. Промелькнула дымящая жаровня, и шашлычник поворачивал шампуры с мясом.
Рябинин смотрел на мелькавшие лица с печальной любовью. В своих хлопотах и страстях они не ведали о нем, не знали, что он покидает их, и, быть может, навсегда. Стремится навстречу смертельным опасностям, на неведомую войну, о которой, если останется жив, напишет неповторимую книгу.
