Во время поездки из Москвы в Петербург Надежда Лебедева неожиданно встречает давнего знакомого Виктора Бегунова. Когда в поезде совершается таинственное убийство, Виктор становится главным подозреваемым и прячется в её купе. Теперь Надежде предстоит разобраться в запутанном деле и найти...
– Рахим знает, куда прешь! Спроси хозяин, если не знаешь! Мы твой хозяин мебель привезли, хороший мебель, новый мебель, скажи лучше, куда выгружать…
Виктор не стал слушать продолжение этой перебранки. Он направился к дому по выложенной плиткой дорожке, которая извивалась среди желтеющих кустов жимолости и вечнозеленых рододендронов, аккуратно подстриженных хвойников и альпийских горок, пестреющих яркими осенними цветами.
Неподалеку от крыльца стоял невысокий сухонький старичок в теплой куртке и ярких резиновых сапогах. В руке старичок держал грабли, которыми перед появлением Виктора сгребал с газона желтые листья.
Посторонний человек принял бы этого старичка за садовника.
Однако Виктор Бегунов давно был с ним знаком и знал, что этот невзрачный старик с выцветшими блекло-голубыми глазами – решительный и безжалостный бизнесмен, в недавнем прошлом – уголовный авторитет, а ныне владелец целой финансовой империи.
В сторонке от старика стоял с видом полного равнодушия лысый толстяк лет тридцати. Посторонний, опять-таки, человек подумал бы, что это помощник садовника, лентяй и бездельник. Однако Виктор знал, что этот толстяк – охранник хозяина, преданный ему как пес, и, несмотря на невзрачную внешность, ловкий и сильный, как леопард, знаток восточных единоборств и тайского бокса.
– Здравствуйте, Степан Трофимович! – проговорил Виктор, подходя к старику.
– Ну здравствуй, голубь! – отозвался тот, подслеповато щурясь и явно разыгрывая старческую немощь. – Лобызаться с тобой не стану, боюсь, грешным делом, инфекции. Мне ведь, старику хворому, убогому, много ли надо – простуду подхвачу, и все… каюк!
– Ну зря уж вы так прибедняетесь! – не удержался Виктор. – Вы еще всех нас переживете!
– Ну вас-то, непутевых, пережить – нехитрое дело… – проскрипел старик. – Ты мне, голубь, лучше скажи – портфельчик-то где? Что-то я его не вижу… или в машине оставил?
– Нет, Степан Трофимович… – Виктор опустил голову. – Я ведь что так торопился… предупредить вас хотел. Украли у меня портфель, в поезде ночью украли. Так что имейте в виду – те бумаги в чужие руки попали, значит…
– Зна-ачит? – протянул старик. – Ты уж, голубь, мне не говори, что это значит! Я уж это как-нибудь сам скумекаю! Да какой ты голубь? – Он оглядел Виктора неприязненным взглядом. – Ты ворона помойная, вот ты кто! Предупреди-ить он меня хотел! Вот уж спаси-ибо! – Старик отвесил Виктору шутовской поклон. – Может, памятник тебе поставить на золотом постаменте?
Виктор молчал, опустив голову.
