В вагоне дальнего следования замерло время: молодой пассажир, выглянув из окна, мельком рассмотрел последние оставшиеся склады и стрелки. Надежда откинулась на диванчике, уставшая после долгого пути из Москвы. Ее семья ждала в Петербурге уже давно, но встреча была неизбежна – десять лет они не виделись....
– Этот ущерб выражается в шестизначных цифрах! – произнесла Анфиса грозно. – Благодаря вам… хотя слово «благодаря» здесь совершенно неуместно… лучше сказать – из-за вас, по вашей конкретно вине у меня сорвалась очень серьезная сделка! Кроме того, пострадала моя деловая репутация…
– Деловая? – удивленно переспросил Вениамин. – Разве… Честно говоря, я думал, что здесь имеет место чисто семейный вопрос… вопрос, извините за прямоту, супружеской неверности…
– Неверности?! – Анфиса, казалось, готова была испепелить собеседника взглядом.
– Что вы говорите?! – Директор агентства снова забарабанил пальцами по столу, что, должно быть, обозначало сильнейшую озабоченность. Теперь его глаза смотрели куда-то в голубую даль.
– Короче, Анна… гм… Сергеевна, – снова заговорил он, видимо, приняв какое-то решение, – назовите какую-то реальную цифру.
– Мне не нужны ваши деньги! – воскликнула Анфиса. – Назовите мне имя заказчика, назовите имя того мерзавца, который стоит за этой провокацией!
– Имя заказчика?.. – задумчиво повторил директор и на этот раз забарабанил пальцами не по столу, а по клавиатуре компьютера.
Экран он развернул к себе и уставился на него правым глазом, левый же не сводил с Анфисы, как будто следил за ее поведением.
Наконец он нашел в компьютере то, что искал. Во всяком случае, пальцы его замерли, а правый глаз забегал по экрану, читая текст файла. При этом лицо директора заметно помрачнело и вытянулось.
Анфиса привстала и попыталась заглянуть на экран компьютера, но Вениамин Довмонтович опередил ее, щелкнув по клавиатуре, и на экране теперь вместо полезной информации красовалась знойная брюнетка в весьма откровенном наряде.
Разочарованная Анфиса опустилась обратно на свой стул и выжидающе уставилась на директора агентства.
Тот снова побарабанил пальцами по столу и свел глаза в одну точку. Затем он тяжело вздохнул и проговорил:
– Ни о каком возмещении ущерба речи идти не может. Да, я признаю, что конверт, в котором лежали фотографии, действительно принадлежит нашей фирме, но это ровным счетом ничего не значит.
