В вагоне дальнего следования замерло время: молодой пассажир, выглянув из окна, мельком рассмотрел последние оставшиеся склады и стрелки. Надежда откинулась на диванчике, уставшая после долгого пути из Москвы. Ее семья ждала в Петербурге уже давно, но встреча была неизбежна – десять лет они не виделись....
Этот конверт мог попасть в руки кому угодно – одному из наших клиентов, да просто случайному посетителю… а сами фотографии не имеют к «Вещдоку» никакого отношения. Это не наша работа. Я могу это легко доказать. Наши специалисты пользуются исключительно современной цифровой техникой, это гораздо удобнее и для работы, и для создания архивов, а эти снимки сделаны пленочным аппаратом. Так что прошу прощения, но мы здесь совершенно ни при чем!
Он откинулся на спинку кресла с видом победителя, но глаза при этом разбежались вовсе в разные стороны.
– Я просила вас вовсе не о возмещении ущерба. Я просила назвать имя заказчика!
– Об этом тоже не может быть речи. Я же сказал вам – это не наша работа. Так что прошу меня простить, но я чрезвычайно занят! – И Вениамин Довмонтович демонстративно взглянул на часы.
– Безобразие! – продолжала кипятиться Анфиса. – Я этого так не оставлю! Я дойду до… – Она подняла глаза к потолку, намекая на какие-то высшие сферы.
– Как вам будет угодно, – пробормотал директор.
Теперь один его глаз смотрел на посетительницу, а второй – на дверь, давая ей понять, что аудиенция закончена.
И на этот раз Анфиса почувствовала, что больше ничего не сумеет от него добиться. При всей кажущейся уступчивости этот кругленький человечек неожиданно сделался очень твердым.
Анфисе ничего не оставалось, как встать и, разочарованно вздохнув, покинуть его кабинет.
«Что же такое он увидел в своем компьютере? – думала она, закрывая за собой дверь кабинета.
– Что, отфутболил? – раздался рядом с Анфисой сочувственный голос.
Она подняла глаза и увидела секретаршу.
Та снова отложила свой недочитанный роман, сняла очки (которые явно носила только для солидности) и смотрела на расстроенную клиентку со смесью жалости и любопытства.
"– Ты куришь? – спросила Анфиса под влиянием внезапно пробудившейся интуиции.
– Только здесь нельзя, – секретарша оживилась и выбралась из-за стола, – Доберманыч не разрешает…
Оглянувшись на дверь кабинета, она направилась к выходу, сделав знак Анфисе следовать за собой.
Они вышли на лестничную площадку.
