Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
На лицах королевских гвардейцев было написано: «Когда уже этот кретин свернет себе шею, и бессмысленный поход окончится?» Следом за пятым кавалеристом показался лекарь.
Ух, ненавистные рыжие усы! Во мне все заклокотало. Я обернулась – мадам Тэйра показала пальцем на живот. Значит, пора делать то, что она велела. Я сосредоточилась на утихшем было огненном потоке, и он словно кобра, которую индийский факир выпустил из кувшина, взвился вверх, расширился над головой громадным клобуком и запылал.
Огюстен оживился. С улыбкой счастливого, пусть и замученного идиота, он взревел:
– Абели, моя госпожа, я иду к тебе! – и рванул вверх по тропе, словно ему к двум ногам привязали по два колеса.
– Нашли ведьму! Оружие к бою! – скомандовал де Моле, выезжая вперед и размахивая шпагой.
Гвардейцы вмиг ощетинились копьями и клинками. По спине пробежал холодок. Столько вооруженных до зубов мужчин, и все против меня. Ой, святые угодники! Помогите! Вытаращив глаза от испуга, я обернулась на мадам Тэйра. Поджилки у меня затряслись.
«Да, – решила я, – бояться буду потом, а сейчас… Ну, святая Жанна, Дева Орлеанская, не подведи, тебе все в ратных делах ведомо!»
Я несколько раз вдохнула и выдохнула, пытаясь сосредоточиться. На секунду прикрыла глаза, и поток над головой разросся, превратился в багровое облако с огненными всполохами. Наполненное молниями, оно пухло и шевелилось, похожее на грозовую тучу на фоне заката. Я подула в сторону преследователей.
Я подула снова на лекаря и его шайку. Надеюсь, они пригубили доброго вина на дорожку. Огненный дождь тягучими каплями полился на головы королевских гвардейцев. Дюжина солдат, не долго думая, принялась мутузить друг друга с остервенением.
– И как ты это делаешь?! – изумленно присвистнул над ухом Этьен. – Черти меня задери!
– Отставить! – рявкнул де Моле.
Те не обратили внимания.
– Это все ведьма! – крикнул Годфруа и выставил вперед ладони, растопырив пальцы, словно паук в паутине.
Нависшее красное облако стало растворяться, несмотря на все мои усилия. Я принялась превращать его остатки в красный туман. Мадам Тэйра говорила, что тот подействует и на трезвенников. Только времени потребуется больше.
