В семнадцать лет у Абели проявляются странные способности, которые она не может контролировать. Ища спасение, героиня обращается к загадочному лекарю, слывущему колдуном. Но его сын, красивый и опасный, может оказаться врагом или спасением. Абели предстоит разгадать правду и найти свой путь...
Снимай защиту.
– А у вас не получается? Я думала, вы все можете, – с невинной улыбкой спросила я.
Одураченные и оттого взбешенные гвардейцы возвращались обратно. Восемь моих копий дружным хором закричали: «Мы здесь, мы здесь!»
– Не ерничай, Абели Мадлен, снимай, – фыркнул лекарь. – Ты обещала.
– Что вы, мсьё, я только пошутила. Не стоит верить девушке со скрещенными пальцами, – я выставила их вперед и еле сдержалась, чтобы не показать язык."
"– Ах, ты ж тварь! – вскипел лекарь и ударил кулаком по пузырю. Отчего-то мне стало больно, и я скривилась. Увидев это, мсьё Годфруа в бешенстве принялся пинать ногами и кулаками невидимые стенки. Закричал неистово: – Гвардейцы, рассекайте воздух перед ней кинжалами, шпагами, всем чем угодно! Нам надо достать ведьму!
Видеть их разъяренные лица было невмоготу. Кажется, доберись они до меня, растерзают в клочья. Я втянула голову в плечи, села на корточки и обхватила себя руками. Вот он, мой конец!
Раздался дикий рев. В щелочку между пальцами, которыми я закрывала лицо, я увидела, как падает на землю де Моле. Похоже, Этьен здорово его ранил. Заметив, что творится вокруг меня, он тут же бросил соперника на камнях, и в несколько прыжков врезался в толпу гвардейцев со шпагой в одной руке и ножом в другой. Скрестились клинки, и лязг металла, казалось, стал таким громким, что даже начал отдаваться эхом в пропасти.
Этьен делал выпады, уворачивался, снова нападал, успевая разить противников с обеих сторон. Пробиваясь ко мне, он дрался так, будто танцевал адскую джигу. Мое сердце замерло – один против восьмерых… «Господи, господи! Спаси его и сохрани!» Я зыркнула на лекаря. Тот с негодованием смотрел на сына и потирал пальцы.
Едва справа подступили на помощь Огюстен с козлом, лекарь развернулся и взмахнул руками так, будто толкал тяжелую повозку. Из его ладоней взметнулся темный, как порох, вихрь. Шевризетт перекувыркнулся через витые рога, а Огюстен опрокинулся на спину, придавив собой гвардейца. Тот захрипел, словно на него рухнула повозка с зерном, но пырнул великана под ребро. Голова моего Голема запрокинулась, и я забыла, как дышать.
– Брюнета-мальчишку не убивать, только обезоружить! – рявкнул лекарь гвардейцам.
А затем опустил руки и ссутулился, будто выплеснул только что последние силы. Я уже хотела было ринуться к Огюстену, но тут Этьен вскрикнул и упал навзничь. Я похолодела. Это де Моле, придерживая ладонью бок, сзади пронзил плечо парня шпагой.
– Этьен! – дернулась я, и мое сердце едва не остановилось.
