Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Меня несло на слепящий, сияющий вдали свет так быстро, что захватывало дух. И вдруг все прекратилось – я оказалась в комнате, пронизанной чистыми белыми лучами. Не думая зачем, я зажала свет в жменю, а когда разжала ее, белое искристое облачко послушно покоилось на моей ладони, распускаясь, словно кусочек меха после того, как его сдавишь пальцами, а потом отпустишь. Изумленная, я погнала облачко к себе, и оно впиталось в мою грудь, распространяя сладкие, немного щекотные искры.
– Ты же не играть сюда пришла? – послышался мелодичный голос.
– Нет, – смутилась я и опустила руки. – Хотела узнать, где Этьен, где его душа.
– Спроси разрешения.
– У кого? – изумилась я. – У вас? Но я вас не вижу…
– У Этьена. Все надо делать с разрешения.
Я в волнении обернулась – ничего кроме света, падающего в комнату откуда-то сверху, вокруг не было. Растерянно переводя взгляд от одного луча к другому, я все же вымолвила в пространство перед собой:
– Этьен! Если ты меня слышишь… Прошу разрешения увидеть тебя. Можно? – слова звучали глухо, сразу же растворяясь в лучах, и показалось, что никто не сможет их расслышать.
«Можно» – поняла я и, думая об Этьене, полетела с невероятной скоростью по светлому тоннелю, а затем не вверх – к небесам, а вниз по крутой спирали, которая с каждым витком становилась все темнее, а воздух горячее – будто я неслась по странному дымоходу к распаленному огнем очагу. В подтверждение моих мыслей далеко внизу начали переливаться красным огни-угли.
«О, Боже! Этьен в самом пекле?» – зажмурилась я в ужасе. И тут же меня втянуло в узкий лаз в стене, и я остановилась, ощутив на запястье что-то жаркое, липкое, мокрое. Кто-то тяжело дышал рядом. Мне представилась жуткая морда с красными зрачками. И захотелось обратно, захотелось сжаться и забормотать «мамочки-мамочки». Весь мой героический пыл спасительницы как козел языком слизал. То, что удерживало мою кисть, рука или лапа, исчезло.
– Этьен… – я протянула руку к его щеке.
– Черт побери, Абели! – воскликнул он, и мне в лицо пахнуло жаром. – Я решил, что снова привиделась. Ты настоящая? Что ты тут делаешь?
– Ищу тебя, – ответила я.
