Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Судя по гримасе, парень удивился, но затем его рот искривился в злобной усмешке. Этьен замедлил шаг лишь на мгновение, чтобы напрячь мышцы и рвануть руками, разодрав в клочья сотканный нами сверкающий кокон.
Черт! А он сильнее, чем я ожидала! Но это еще не конец!
Достав из-за пояса кинжал, Этьен-демон уставился на меня неживыми глазами. Черные хлопья снега ложились ему на плечи и тут же взвивались, разлетаясь в стороны с новыми порывами ветра. С каждым его шагом моя уверенность таяла.
– Эй, бесовское отродье! Я здесь! – выкрикнул Огюстен, чтобы отвлечь от меня демона, но Этьен и ухом не повел.
Огюстен влез на что-то и, размахнувшись, метнул увесистый бочонок. Демон отскочил, точно угадав траекторию падения, словно у него и на затылке были глаза. Бочонок шумно рассыпался в щепки, разлив красное, как кровь, вино по мостовой, и продолжил идти на меня.
– Ах ты, батюшки! Ах ты, нечистый! Убивают! – завизжала тетка где-то в здании напротив.
Увы, без свидетелей все же не обошлось… Истеричные вопли и черный снег, колко бьющий в лицо, не давали сосредоточиться.
Из стального кинжал превратился в мерцающий алый. Этьен поморщился, его кисть дрогнула, и оружие выпало на булыжники.
– Шш-еу-ораз-дай вишшфание… Ш-шеу…
От этих звуков у меня и внутри зашипело, словно капли воды упали на раскаленные камни.
– Отт-дай, – протянул руку Этьен, стоя над топором.
– Давай поговорим без оружия, – выкрикнула я, стараясь не выдать предательскую дрожь в голосе. – Или боишься?
Этьен-демон оскалился и одним рывком выдернул из ставни топор.
– Оттдашшь.
Я попятилась.
– Ай, добры люди! Убивец! Девушку зарубил, зарубил.
«Да чего ты визжишь, как свинья резаная? – раздраженно подумала я. – Не из тебя собираются сделать котлету». Захлопали ставни, но никто не появился. Черный снег и суеверный страх лишил добрых горожан желания геройствовать. И хорошо…
Но Этьен приближался, легко прокручивая топор. Мне это не нравилось.
– Абели, в лавку! – глухо скомандовала издалека старуха.
