Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Затем на мою голову водрузили высокий напудренный парик на проволочном каркасе и диадему. Теперь металла на мне было не меньше, чем на рыцаре в старые времена. Конь бы прогнулся. Говорите, у дворянок жизнь легче? Бёф, попробовали бы вы потаскать все это на себе! Но красота требует жертв, и сегодня она была особенно кровожадна.
Наконец, вместе с мадам я села в карету, тяжелая и неповоротливая, будто вавилонская башня. Ах, святая Клотильда, может, графиня права, и я рождена не для этого? Но стоило взглянуть на желчное лицо благодетельницы, как отчаянно захотелось пленить высшее общество и стать богиней грации и этикета.
Я распрямила плечи и горделиво улыбнулась. О, нет, вы меня еще не знаете!
* * *Отель д’Альбрэ на улице Фран-Буржуа блистал позолотой и пламенем свечей в высоких канделябрах.
"Мажордом объявил наши имена, и я предстала перед парой дюжин незнакомых персон в шелках и драгоценностях. Склонившись в глубоком реверансе, я трепетала, будто перед первым причастием, и благодарила судьбу за то, что в салоне бывшей фаворитки короля не собралось столько же приглашенных, как на балу в Версале.
Мы прошли в гостиную залу. Щедро одаривая улыбками дам и кавалеров, я не забывала изучать цветные облака над их головами. Сумеречные, охряные, желтые, бурые, болотные и совсем мало светлых – ничего примечательного.
Ко мне присматривались с любопытством. Оно возросло вдвое, едва мадам де Ментенон, взяла меня под руку и подвела к хозяйке – немолодой, но еще привлекательной маркизе д’Эдикур.
– Ах, милочка, располагайтесь без стеснений, – томно сказала та. – Это будет чудесный суаре! Надеюсь, вам понравится выступление музыкантов и наше скромное общество.
Маркиза стрельнула глазами на мадам де Ментенон, и я решила, что та имеет в виду супругу Его Величества. Но маркиза протянула руку со сложенным веером и восторженно проговорила кому-то за моей спиной:
– О, граф, вот и вы! Как я счастлива, что вы почтили посещением мой салон.
Мажором запоздало объявил:
– Граф Салтыков.
