Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Как незаметно бежит время! Но не будем о грустном, – улыбнулся граф Салтыков, принимая из рук слуги инструмент. – Я говорил не о том. Имя Антонио Вивальди вам еще неизвестно, однако не пройдет и пятнадцати лет, как оно прогремит на всю просвещенную Европу. Он будет назван одним из величайших композиторов эпохи. И вы, уважаемые дамы и господа, затем сможете сказать, что узнали его одними из первых.
Вельможа с тростью подле меня скорчил скептическую гримасу. Молодые люди возмущенно зашептались о том, что не видывали подобного лгуна.
Гости мадам д’Эдикур разразились аплодисментами. Я тоже едва не отбила ладони, усиленно продолжая думать о том, как бы подойти к мсьё Салтыкову со своей странной просьбой. Графиня де Клермон следила за мной, словно трехглавый Цербер.
– Дамы и господа, пастораль Кавальери! – объявил мажордом и ударил о паркет жезлом, обвязанным атласной лентой.
Гости расселись на расставленные полукругом стулья, музыканты выстроились перед ними, а граф, извинившись, направился прочь из залы. «Ой, он уже уходит?! Постойте, граф!» – мысленно вскрикнула я. Тот обернулся, бросив на меня выразительный взгляд, а затем скрылся за низко подобранной портьерой. Не раздумывая ни секунды, я кинулась за ним."
"* * *Граф Салтыков стоял у колонны, заложив руки за спину.
– Вы искали разговора со мной, мадемуазель…
– Де Клермон-Тоннэр, – подсказала я и присела в реверансе.
Русский граф посмотрел с интересом:
– Отойдемте к окну. Вам в отличие от меня имеет смысл бояться злых языков.
– Господин граф, у меня есть вещица, которая принадлежит вам, но которая достаточно долго хранится в моей семье. Я бы хотела… – я перешла на шепот и, взмокшими от волнения пальцами начала доставать спрятанный в складках юбки рубин.
Однако граф остановил меня движением руки:
– Сейчас не стоит. Я вижу, мадемуазель де Клермон-Тоннэр, нам определенно есть, о чем поговорить. Но не здесь и не сейчас.
– Когда же, мсьё? – вскинула я на него умоляющий взгляд. – Боюсь, у меня не так много возможностей, чтобы распоряжаться временем свободно. Заклинаю вас…
Господин Салтыков мягко улыбнулся:
– Вы плохо знаете свои возможности, мадемуазель.
