Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
– Да, конечно, нагребла сундуки подарков и можно уходить? – ехидно скривилась графиня.
Сардина сушёная! Вскипая, в последнее мгновение я успела вспомнить, к чему приводил мой гнев. Нет, надо держать себя в руках. Мадам Тэйра просила: никакой магии. Осталось совсем немного. Скоро все кончится.
– Я не возьму ничего. Только переоденусь в платье, в котором пришла. И заберу свой камень, – холодно проговорила я и протянула ладонь.
При этом ненависть, видимо, так жарко полыхнула в моих глазах, что старая графиня подобрала юбки и с неожиданной прытью выскочила за дверь.
– Воровка! – завопила мадам, чувствуя себя в безопасности. – Лицемерка неблагодарная! Ну погоди, мы еще займемся спасением твоей души!
Я бросилась к двери и затарабанила по ней:
– Вы не имеете права! Выпустите меня сейчас же и верните камень!
– Об этом не может быть и речи, – неожиданно спокойно ответила графиня. В ее голосе послышалось дьявольское удовлетворение: – Ты вверила свою судьбу мне.
Ее каблуки мелко застучали по паркету.
– Вернитесь! – закричала я не своим голосом.
Шаги слышались все дальше, дальше, пока не стихли совсем. Боже, что делать? Из-за этой мегеры все мои старания пойдут прахом!"
"Часы на башне Консьержери пробили десять раз. Я рванула парик и взвыла от боли. Дерьмо, совсем забыла о шпильках! В зеркале отразилось мое искаженное лицо, брызнули синим светом сапфиры.
Я принялась раздирать шнуровку на платье, чтобы высвободиться от неудобных одежд. Сколько же их, Мон Дьё! Юбки-юбки, тьфу, шнуровки-шнуровки, все к дьяволу!
Часы Консьержери ударили один раз – еще полчаса прошло. Чертов алхимик, чертова графиня, чертов камень! – ругалась я адским басом, пока, наконец, не сменила шелковое платье на скромный наряд, купленный еще в Бург-ан-Брессе.
Вдруг что-то стукнуло о стекло. Еще раз. Будто камешек. Я прильнула к окну и не поверила своим глазам – под уличным фонарем стоял Этьен. Задрав голову так, что шляпа едва не падала с его головы, он смотрел на меня и улыбался. Я подпрыгнула, и тут же всплеск радости затмило отчаяние. «Он здесь, а я заперта! – сердце билось, как оглашенное.
