Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
– Я вам признательна за помощь, но графиня приглашает меня во дворец. Она тоже хочет выразить благодарность.
Глаза Этьена горели, а кожа под чёрными волосами была такой бледной, что он походил на мертвеца. Я попыталась выглядеть беспечной и радостной, хотя у самой затряслись поджилки.
– Решила стать королевским ведром для помоев? Всегда под рукой? – спросил он и глянул мне за спину: – И кому ты там обещалась?
– Пустите, сударь, это не ваше дело! С меня довольно ваших оскорблений! – фыркнула я, пытаясь скрыть свой страх.
Судя по виду Этьена, он знал, где я только что побывала, и боялся, что тайны их жуткой семейки узнает кто-то ещё. Над головой Годфруа-младшего дрожало пятно фиолетовой дымки с грязно-красными всполохами. Святые угодники! Как мне надоело видеть эти кровавые признаки ярости над головами. Отчего в людях столько злобы? Или мне просто повезло оказаться среди таких?
– Не волнуйтесь, сударь, я не болтлива.
Он сжал моё предплечье.
– Абели, ты должна остаться.
Я попыталась высвободиться, но тщетно.
– Нет, я поеду. Но, увы, вернусь. Мне всё равно пока больше некуда идти, – упрямо заявила я.
Он притянул меня обеими руками и, наклонившись прямо над моим лицом, напряжённо произнёс:
– Там, где слишком много мёда, оказывается слишком много ос, шмелей и прочей кусачей нечисти. Смотри, как бы потом эта жадная туча не разлетелась от твоего трупа.
"Всполохи над его макушкой стали ярко алыми, и мне почудилось, что даже в карих глазах Этьена появился красноватый отблеск.
«Угрожает… – подумала я, и сердце рухнуло в пятки. – Спаси и сохрани, Господи!»
– Мадемуазель Абели! – появилась на лестнице Женевьева. – Вас ожидает мэтр в своём кабинете.
Наверное, никто и никогда так не радовался появлению этой грымзы. Я живо крикнула:
– Подождите меня, Женевьева! Я спускаюсь! – и, вырвавшись из лапищ Этьена, ринулась по лестнице к ней.
– Как бы тебе не пожалеть об этом! – бросил он вслед.
– И ведь он чертовски прав, – прошелестело привидение.
Но меня было не остановить. Я не стану выбирать между лживым лекарем, его злобным сыном и ледяным привидением. Лучше останусь с блудницей. А она не захочет меня отпускать, нутром чую.
Глава 17
Лекарь позволил мне ехать с графиней на удивление легко. Перед этим он воткнул в привычную точку меж моих бровей китайскую иглу и вышел обсудить что-то с Женевьевой.
