Автор
Забытый сон прерывает кофейный терпкий аромат и заботливые руки матери, но мир ожил, словно нежная рана, требующая внимания. В комнате царит легкая скрытность, словно ткань времени соткана из серых теней и теплого света рассвета. Чем-то в этом месте родниковый ледок пробуждает не только жажду кофе, но и мечты о новом пути, если хватит сил вырваться из этой сгущающейся пелены реальности....
Подскакиваю с кровати, на которой разложил девушку, грязно матерясь сквозь зубы. На себя, на неё, хотя на неё и не за что, на всю ситуацию в целом.
Тут же падаю на задницу возле кровати на пол, прижимаясь к ней спиной, пальцы сами собой вцепляются в волосы.
Майка на кровати всхлипывает.
Что ж я творю? Я ж люблю её. Правда, люблю...
Дебил..."
"Препарат, который я ей дал — он лёгкий. В нём возбудитель и вещество, которое подавляет волю — оно в небольшом количестве. Его военные используют. Ничего сверхъестественного с девушкой случиться не должно.
Ну, кроме того, что теперь она возненавидит меня еще сильнее...
— Пить... Дайте попить... - раздаётся совсем уж жалобное с кровати.
Я — чертов придурок. А если то, что я сунул, как-то неправильно сработает?
Резко поднимаюсь и направляюсь на кухню. Беру небольшую бутылку воды и коктейльную трубочку — дом к нашему приезду подготовили, я сам об этом просил. Возвращаюсь к Майке, тормошу её, пою водой. Часть она выпивает, что-то проливает.
Вытираю её, укрываю одеялом.
Герой-любовник, бля. С тем, чтобы её обратно одеть, решаю не заморачиваться. Застёгиваю штаны обратно, даже ремень, натягиваю свою футболку. Принимаюсь шарахаться по дому. Дверь в спальню остаётся открытой. Время от времени я проверяю, как она там. После моих экспериментов.
Вроде бы спит.
Мне, в конце концов, надоедает слоняться из угла в угол.
И я иду. К Майке. Куда же еще. Когда еще мне выпадет шанс вот так вот завалиться к ней в постель?
Почему-то подозреваю, что никогда больше.
Ведь я далёк от мысли, что за эту выходку мне не прилетит. Наверняка, прилетит. Родители у Майки — не простые люди. И семья у неё дружная. Все друг за друга горой.
Люди отца теперь землю роют, чтобы меня найти. И найдут, можно не сомневаться. Друг Майкин опять же, сто процев, уже очнулся. Побежал куда-нибудь. Или к родственникам её, или сразу в полицию.
Так что...
Это последний глоток моей странной любви.
Залезаю под одеяло, прижимаю податливое тело к себе, утыкаюсь в изгиб шеи, дышу ею, руку кладу на плоский живот, поглаживаю.
Жаль, что она меня не любит...
Очень жаль.
Если бы она могла бы меня полюбить, я бы ей луну с неба достал. И все звёзды.
Под такие мысли проваливаюсь в сон.
И самое удивительное — ни капли не жалею, что ничего с ней не сделал. Пусть... Пусть сама выбирает, с кем и когда в первый раз сексом заниматься.
Ведь это правильно. Чтобы сама это решала, а не кто-то за неё.
