Автор
Забытый сон прерывает кофейный терпкий аромат и заботливые руки матери, но мир ожил, словно нежная рана, требующая внимания. В комнате царит легкая скрытность, словно ткань времени соткана из серых теней и теплого света рассвета. Чем-то в этом месте родниковый ледок пробуждает не только жажду кофе, но и мечты о новом пути, если хватит сил вырваться из этой сгущающейся пелены реальности....
- это Степан.
Оба на выдохе. И с заметной агрессией.
Захар Матвеевич наблюдает за всем происходящим с уже заметной растерянностью.
Кирилл выходит из гостиной.
— Пока главный герой последних суток вышел... Всё-таки скажу... - отрывисто кидается словами отчим, — Если он Майку изнасиловал, то меньшее, на что может рассчитывать, это на то, что его кастрируют.
— Да бля... - взрывается внезапно Кабирин-старший.
В несколько шагов оказывается возле меня.
— Он тебя тронул или нет? Честно?
Становится стыдно... Взрослые посторонние мужчины думают, как я занималась сексом.
Сжимаюсь. Отступаю. Почему-то именно сейчас на глазах наворачиваются слёзы."
"— Чего привязались? Насели... Как... — Кирилл возвращается с моими носками и аккуратно сложенным и зажатым в его руке моим лифчиком. Его я узнаю по свисающей из руки парня бретельке, — Не насиловал я её. Она правду сказала.
— Тогда тебе повезло, — бурчит Степан.
Кирилл отдаёт мне и носки, и нижнее белье, которое я поспешно засовываю в карман, чувствуя.
Дальше я одеваюсь, и мы покидаем дом, куда меня привёз Кирилл.
Он хочет что-то мне сказать, когда я перешагиваю порог дома, но под взглядом своего отца осекается.
Захар
В окно наблюдаю за тем, как Арефьев с сопровождающими отъезжает от дома, в котором остались я, Кирилл, мои люди.
Смотрю и гадаю, чего теперь ждать. Вряд ли чего-то хорошего. Я вот девчонке тоже не особо поверил.
— Ты охренел? — ору, когда понимаю, что можно.
Тормоза как-то срывает. Сразу.
— Ты хоть думаешь своей тупой башкой иногда? Или ты на какой-то дури сидишь?
Набычивается. Тут же.
— Тебе что от меня надо, родитель?! Тебя вообще касается моя жизнь? Тебе ж русским языком сказали — мы приехали сюда добровольно!
Разражаюсь громким хохотом.
— Ой, не пи*ди, сыночек... Ой, не надо... Я ж не лох какой-то. И вот отчим девчонки — он тоже не лох.
Глава 26
Захар
Губ Кирилла касается гаденькая улыбочка.
— Я буду разгребать?! — он еще вопросительно брови поднимает.
У меня суживаются глаза от гнева, и сейчас пар из ушей повалит. Что этот щенок о себе вообразил? Что — бессмертный? Или что я такой?
Кирилл между тем продолжает:
— Нет, папуль... Вся штука в том, что разгребать это всё я не буду. У меня и ресурсов нет.
