Автор
Забытый сон прерывает кофейный терпкий аромат и заботливые руки матери, но мир ожил, словно нежная рана, требующая внимания. В комнате царит легкая скрытность, словно ткань времени соткана из серых теней и теплого света рассвета. Чем-то в этом месте родниковый ледок пробуждает не только жажду кофе, но и мечты о новом пути, если хватит сил вырваться из этой сгущающейся пелены реальности....
И необходимости. Ведь я — твой единственный наследник. Кому ты свое бабло-то оставишь? Бедным раздашь?
И это так издевательски... И он в этом так уверен, что меня окончательно взрывает. Я хватаю его за грудки и впечатываю в стену, давлю рукой на горло:
— А что, если раздам? А? И вообще — что-то рано ты меня со всех счетов списал. Я ж не старый еще — женюсь, еще детей нарожаем... Что ты тогда делать будешь, Кирилл? Проживешь своим умом?
Перехватывает мою руку... И проводит какой-то хитроумный прием, отшвыривает меня от себя.
— На ком? На училке этой? Так понравилась?
— Тебе какое дело? — отвечаю агрессивно.
Чувствую, что еще чуть — и мы сцепимся с ним не на шутку.
— Чего ты вообще на Лийку взъелся так? — не могу не спросить. Не понимаю, чем Лия заслужила его ненависть.
Глаза Кирилла увеличиваются в размере:
— Лийку? — переспрашивает он, — Уже Лийку?
Стискиваю челюсти. Смотрю на сына исподлобья. У нас же с ним никого, кроме нас самих. Как получилось, что все так? Что мы с ним — враги?
И что ему отвечать? И нужны ли ему мои ответы?
Я не успеваю придумать, как себя вести и что говорить, как Кирилл разражается приступом издевательского хохота, а потом заряжает:
— Да женись! Я тебе, что, не даю? На Лийке так на Лийке.
Я подвисаю. Что с ним делать? Избить? А поможет? Только озлобится еще сильнее.
— Спасибо, что разрешил, — выдыхаю устало, затем добавляю, — Собирай, что здесь есть твоего, и поехали домой.
Мне достается какой-то тоскливый взгляд, как у месяц голодного волка.
— Он ее забрал... Этого больше, чем достаточно. Теперь мне до нее не добраться.
Я настораживаюсь. Что-то мне все больше не нравится эта ситуация с юной госпожой Дёминой-Вейбех.
— Это ведь не блажь? Да, Кирилл? К этой девочке? — в памяти всплывает разговор с Лией по этому же поводу.
Мотает головой.
— А вот это — уже не ваше дело, папенька! — отвечает с явным вызовом. Как будто провоцирует.
Сжимаю двумя пальцами переносицу, чувствуя, как начинает ломить затылок от боли.
Ох, уж эти детки...
— Собирай свои манатки! — повторяю снова.
— Сейчас... - отвечает как-то вяло. Как будто выдохся.
