В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
А я училась так же, как и она, истерично восхищаться «гениальностью» бандеровских главарей, презрительно щуриться, если речь заходила о рядовых. Полковник слушал Марию с большим вниманием. Его интересовали мельчайшие подробности разговоров Марии с бандеровским курьером. В целом он был доволен: Марии эти контакты оказались полезными.
— Хотелось бы особенно отметить усилия тех товарищей, которые помогали мне готовиться к операции, — сказала Мария. — Очень опытные чекисты. И если я провалюсь, то только по своей вине.
— Не надо так, — глаза у полковника потемнели. — Если есть хоть малейшие сомнения…
— Это я к слову… Времени, жаль, было маловато.
— Да, приходится торопиться. Мы не можем ни на день оттягивать ликвидацию главарей антинародного подполья. Сами понимаете, чем скорее обезвредим ту горстку бандитов, тем меньше зла принесут они людям.
Мария отвечала на вопросы полковника четко, сдержанно. Эта беседа была последней накануне ответственной операции. Полковник лично контролировал подготовку к ней.
Прошло более двух лет. Полковник вспомнил, как Мария впервые пришла к нему: худенькая, большеглазая девушка, смелая, но неопытная, прошедшая много боев в лесах и еще ничего не знающая о тех боях, которые ей предстояло выдержать.
Был тогда у них обстоятельный разговор. Собственно, больше спрашивал полковник — Мария отвечала.
— Что вы знаете об идеологии и практике буржуазного национализма?
— Видела своими глазами: сожженные дома, замученные активисты!
— А вам приходилось знакомиться с истоками, идейными корнями национализма? Давайте все-таки выясним, в какой степени вы владеете этим материалом.
Вопросы были точными, четкими — как на экзамене. На какие-то из них Мария смогла ответить. На другие — нет. Она приуныла.
— Не огорчайтесь, — подбодрил полковник. — Я и не ожидал, что вы знаете такие детали, нюансы, которые и в антинародном подполье известны только немногим наиболее «подкованным», так называемым «идеологам».
— Да, я не хочу отсиживаться, когда другие рискуют жизнью.
— Вижу, не убедил, — полковник присматривался к Марии. — Еще несколько вопросов. Вы хорошо стреляете? Из каких видов оружия?
— Из автомата, винтовки, пистолета «ТТ». На сто метров из винтовки выбиваю девяносто из ста возможных.
— Видите, очень средне.
