В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
— А кого тебе в помощники определим? Может, дивчину? Девушек ведь здесь большинство, им и власть.
В аудитории установилась тишина. Ребята раздумывали, поглядывали на соседей. В самом деле, кого?
— Иву Менжерес! — предложили из девчоночьих рядов.
— Кто назвал кандидатуру Менжерес — встаньте.
Поднялась высокая белокурая студентка. Смело затараторила:
— У нее одни «отлично» на экзаменах. И товарищам помогала, если кто чего не знал. Вот!
Потом по просьбе декана встала Ива Менжерес. Она оказалась худенькой, стройной, темноглазой девушкой.
— Дякую за шану. Но это не для меня.
— Почему? — удивился декан.
— Я поступила в институт, чтобы учиться, а не на собрания время тратить.
Студенты зашумели:
— Смотри ты, какая…
— И где только росла?
— Комсомолка? — спросил секретарь комсомольского бюро.
— Нет, — отрезала девушка.
— Примем, — добродушно улыбнулся секретарь.
— Кого-нибудь другого, только не меня!
Девушка злилась, это было заметно по тому, как сдвинулись к переносице брови, как заплетала и расплетала пушистую метелку косы. И эта злость окончательно развеяла симпатии, с которыми многие ребята вначале смотрели на свою привлекательную сокурсницу.
— Отклонить кандидатуру Менжерес! — закричали сразу несколько человек.
— Не надо нам такую в старостате!
— Сразу видно, каких кровей!
— Украинских! — крикнула Ива в ответ и села, отвернувшись к окну.
В президиуме недолго пошептались, потом декан сказал:
— Студентка Менжерес отводит свою кандидатуру. Это ее право. Думаю, у нас найдутся товарищи, которые охотно поработают на благо всех…
После собрания Бойко попросил задержаться на несколько минут секретаря комсомольского бюро и нового старосту Загребельного.
— Вот что я хотел сказать вам, хлопцы. Еще в тридцатые годы знал я профессора Менжереса — работал он тогда в нашем институте.
— Вот номер! — искренне удивился Загребельный.
— Отец нашей студентки был одним из поборников «самостийности», у него в доме постоянно собиралась националистически настроенная молодежь."
"— Все понятно, — резко сказал секретарь бюро. — Яблоко от яблони падает недалеко…
— Не торопись с выводами, Руденко, — оборвал комсорга декан. — В биографии Ивы есть и другие страницы — немецкий концлагерь, скитания по Европе.
