В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
— Ну, допустим, я, — после паузы не очень приветливо откликнулся Остап.
— Вам прислала привет Мария Григорьевна Шевчук. Может, пустите погреться и пересидеть до утра, а то продрог в эту кляту завирюху, а где сильрада — не знаю.
— Чего так поздно? — недоверчиво расспрашивал Остап.
— На работу к вам назначили, завклубом. Вышел из райцентра утром и приблудил в непогоду.
Беркут потоптался, погрохал сапогами о крыльцо, чтобы Остап понял, как ему холодно."
"Остап не торопился открывать. Его встревожило это позднее посещение.
— Вас, Нечипорук, не оставят ваши бывшие друзья в покое. Может быть, лучше уехать?
Остап тогда не согласился. Видно, напрасно. И теперь ему стало тоскливо: нехорошо в такую ночь одному встречаться с врагом. Сколько их там, за дверью? Один? Двое или трое?
Остап уже точно знал, кто пришел к нему в «гости». Припомнил, что именно так однажды эсбековцы выманили из хаты «боевика», решившего сдаться властям.
Надо было что-то делать. Если не открыть — швырнут гранату в окно, а то и крышу подпалят… И Остап решил дорого отдать жизнь.
— Никак не нащупаю этот чертов крюк, — недовольно сказал он, — сейчас зажгу лампу.
Остап возвратился в комнату — сквозь неплотно пригнанные ставни мелькнула полоска света. Беркут терпеливо ждал.
А дальше все произошло в считанные секунды.
Остап внезапно открыл дверь. Керосиновая стеклянная лампа полетела в лицо Беркуту, который не успел ни отклониться, ни прикрыть хотя бы лицо руками. Эсбековец взвыл от жестокой боли. Он повалился в сугроб, чтобы снегом сбить ручейки пламени, поползшие по одежде. Остап с топором кошкой прыгнул на него.
