В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Пока Хмель сообразил, что надо выручать напарника, было уже поздно — топор опустился на голову Марка. Хмель схватился за автомат, он выжидал, когда Блакытный выпрямится, чтобы стрелять наверняка, не рискуя зацепить очередью лежащего в сугробе Марка — может быть, еще жив? Остап увидел его и понял, что теперь ему не уйти — сейчас, через мгновение встретит смерть.
Тихо, приглушенный метелью хлопнул пистолетный выстрел. «Боевик» удивленно посмотрел куда-то в сторону и вдруг начал валиться на бок. Остап подхватил его автомат, отбежал за толстую грушу, подпиравшую хатенку, и упал в снег.
— Остап, не стреляй, — услышал он вдруг чей-то окрик.
Голос показался ему знакомым, но Остап решил никому не доверять и промолчал, чтобы не обнаружили, где он лежит.
— Остап, это я. Малеванный…
Лейтенант Малеванный, который допрашивал его после выхода из леса, отделился от стены сарая. Остап поднялся ему навстречу.
— Опоздал немного, — сказал Малеванный.
— Здорово стреляешь, — Блакытный пытался скрыть страх, который вдруг остро ударил по сердцу, — ведь еще немного, и… Откуда узнал, что эти… — он ткнул автоматом в сторону убитых бандеровцев, — собираются меня кончать?
— Родственница одного из них, Хмеля, пришла в сельсовет.
— Спасибо, — Остап постепенно приходил в себя. Оба бандита не шевелились — значит, наповал.
Ветер сбил с Беркута пламя и уже начал заносить его снегом. Второй бандит лежал поперек порога, кровь растопила снег на ступеньках. Остап перевернул его, всмотрелся.
— Хмель…
— А там кто? — кивнул Малеванный на сугроб.
— Того не знаю…
…О всех событиях этой ночи Сороке стало известно из донесений информаторов.
— Черт с ним, с Беркутом, — мрачно констатировал референт, — а вот след к Шевчук мы тогда потеряли надолго.
