В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Ива медленно, часто задумываясь, замолкая надолго, поведала о том, как уходила сотня ее возлюбленного с польских земель."
"Она припоминала детали, назвала людей, с которыми вместе воевала на территории Польши. Когда поляки загнали сотню Бурлака в горы, решено было уйти через Словакию в Австрию. Особенно подробно и взволнованно поведала о последнем бое, когда сотня, перейдя польско-чехословацкий кордон, столкнулась с пограничным отрядом, сформированным из рабочих пражских заводов.
— Они все легли там — Бурлак и его хлопцы.
Долго молчали. Потом Северин мрачно пробормотал:
— Интересная получается ситуация. Значит, били вас и украинские, и польские, и чешские коммунисты…
— Это и называется «пролетарии всех стран, соединяйтесь!», — разжала губы в тяжелой усмешке Ива.
Оксана обняла подругу, ласково провела рукой по волосам.
— А дальше? Что дальше было?
— Работа, — неопределенно пожала плечами Ива. — Но, как вы понимаете, это уже не только моя тайна…
Они выпили еще. Ива пила мало, предупредила, что нельзя — болит сердце.
Поговорили о том, что трудно сейчас, зимой, хлопцам в бункерах, отрезаны от всего мира. Снова выпили за здоровье тех, кто сражается. И Ива уточнила:
— За настоящих героев, кто знает цель и во имя ее зброю поднимает!
— За справжних так за справжних, — охотно согласился Северин.
Ива подошла к пианино, пробарабанила одним пальцем что-то развеселое.
— Спой что-нибудь, — размягченно попросила Оксана.
Иву не надо было упрашивать. Она села за инструмент, подняла руки, будто взмахнула крыльями. Это была странная мелодия. В глухих, то ровных, то неожиданно бурных аккордах слышался шум леса, стремительный рокот горных потоков, порывы неведомых гроз. Музыка то нарастала, обрушиваясь волной звуков, то становилась плавной, звонкой — казалось, это подковы скачущих лошадей вызванивают ее ритмичную канву.
