В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Возвращаться в Зеленый Гай было нельзя: долгое отсутствие учительницы не прошло незамеченным. «Ястребки» во главе с Нечаем и Малеванным прочесали лес вокруг села. Надийка нашла тетрадку учительницы. Вывод напрашивался один: Марию похитили и замучили бандеровцы. Вот тогда и появился в районной газете некролог.
Нет, Марии нельзя было возвращаться в Зеленый Гай, где в связи с ее смертью провели митинг — у портрета учительницы, обвитого траурными лентами, в почетном карауле стояли пионеры.
В лесу дел было много. Шла подготовка к операции «Гром и пепел».
Нехотя, скрепя сердце Сорока, Шулика, Дубняк и Джура слали своих людей.
— Рядовой Слипак, выйти из строя!
— Выконую послушно, друже… — с готовностью отвечал приземистый плюгавый Слипак.
— Болван! — орал Василь. — Как отвечаешь, лайдак?
Слипак растерянно лез пятерней в потылыцю. Виновато мямлил:
— Так воно б треба було сказаты: «Есть, товарищ сержант».
— Молодец, — несколько успокаивался Василь и подавал новую команду: — Рядовой Слипак, стать в строй!
— Слухаю послушно, друже…
— Гнида вонючая! Торба с дерьмом!
— А ты дай ему в зубы — враз поймет, — меланхолично посоветовал Василю Блакытный. Он сидел на пне и наблюдал за «учениями».
От короткого тычка Слипак, приглушенно всхлипнув, растянулся на земле.
— Молодец, — одобрил Остап.
Он стал важной персоной в банде — телохранителем самой Горлинки. Назначил его на эту должность Розум, долго и требовательно наставлявший Блакытного:
— Горлинка сама тебя назвала. Я тоже считаю, что ты подходишь. Ты полностью отвечаешь за ее жизнь. Беречь будешь и от своих и от чужих. Среди своих тоже всякие попадаются…
Розум затянулся цигаркой, задумчиво проследил за колечками дыма, таявшими в синеве.
