В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Беседовали они с глазу на глаз, на укромной полянке, закрытой со всех сторон орешником.
— Ничьи приказы, кроме Горлинки, для тебя недействительны, — методично, размеренно продолжал эсбековец. — Какими б странными они тебе ни показались — выполнять безоговорочно. Ты ни перед кем не отчитываешься, никому не должен сообщать о том, что делаешь, кроме меня и Горлинки, разумеется.
— Даже Стафийчуку? — понизил голос Блакытный.
— Сказано — никому. С этой минуты ты ему не подчиняешься. Если надо — спи у ног Горлинки, но чтоб ни один волос с ее головы не упал.
— Я за нее жизнь отдам, — горячо заверил Блакытный. Про себя пробормотал, что, кажется, это первый приказ за все время, который он с удовольствием выполнит.
Стафийчук вначале пытался связаться с краевым проводом, посылал курьеров, но они не возвращались — пропадали в неизвестности. Действовала только та курьерская тропа, которой пользовался Розум. Но Стасю как раз она была ни к чему — ему хотелось иметь связь, минуя курьера Горлинку и эс-бековца Розум а.
Однако Горлинка не очень доверяла показному смирению Стася. И оказалась права.
Однажды поздним вечером Дрот неслышно приблизился к командирскому бункеру, наклонился над люком.
— Геть! — отделился тенью от дерева Блакытный.
— Ты что, Остап, своих не признал?
— Отойди! — непримиримо сказал Остап.
Дрот ушел в темноту.
На следующий день Розум решил отправить Дрота со срочным поручением в дальний курьерский рейс. Перед уходом «боевик» встретился со Стасем.
— Обязательно постарайся связаться с краевым проводом, — напутствовал Стафийчук своего помощника. — Получи подтверждение на операцию. Нутром чую — забрела в наше стадо серая лошадка. С Реном тебе не встретиться…
— До неба высоко, до бога далеко, — кивнул Дрот.
— Но увидеться с руководителем референтуры СБ вполне можно, а он уже укажет дорогу дальше. Ею псевдо — Ястреб. На этот случай есть у меня одна явка…
Стась назвал явку, пользоваться которой можно было только при чрезвычайных обстоятельствах.
— Как только узнаешь хоть что-нибудь — немедленно возвращайся.
Но Дрот из рейса не вернулся — напоролся на засаду «ястребков».
