В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Она удивилась, почему это вдруг разговор в горнице прекратился: ушли, что ли, зачем тогда завтрак? Тихонечко приоткрыла дверь. Отец и Мария — голова к голове — шептались. Видно, о чем-то важном. До Влады доносились обрывки фраз:
— Ходит вокруг хутора, что-то пронюхал… — Это отец сказал.
— Показалось, наверное… Случайно… Разные дела… — недоверчиво говорила Мария.
— Какое там случайно! Влада… Сам видел…
Влада поняла, что разговор идет о ней и о Нечае, и затаив дыхание приникла к двери.
— Передай Стасю все это. Пусть немедленно решает, — настаивал Скиба.
— Добре. Я у тебя посплю немного — всю ночь шла, к вечеру уйду, удобнее так, чтобы не мозолить глаза. Стасю все расскажу. А ты пока сам ничего не предпринимай, понял?
— Поторопитесь только. Слыхал я, парень решительный, да и девка словно взбесилась последнее время…
Влада с трудом сдержала себя. Она подавила желание немедленно бежать в Зеленый Гай, отыскать Нечая, предупредить, что нависла над ним смертельная опасность, пусть стережется — бандиты обязательно постараются уничтожить его.
— Поешь. Проголодалась, наверное?
Поговорили о том, о сем. Потом Мария ушла спать, предупредив, чтобы не будили, все равно днем ходить опасно. Скиба собрался в поле. А Влада, только отец ушел, побежала к Нечаю.
Но вышло все не так.
Встретила Влада Ивана на полпути к Зеленому Гаю. Иван молча выслушал ее сбивчивый рассказ.
— Значит жива Мария? Она сейчас на хуторе? — В глазах Нечая запрыгали недобрые огоньки.
— Да.
— Кто с нею?
— Хлопец какой-то, из банды, наверное.
— Когда пойдет?
— Говорила: к вечеру.
— Куда?
— Точно не знаю, но думаю, что повернет к сосновой посадке — знаешь ее? — обойдет ближнее село и по стежке к Змеиному.
— Родная моя! — ласково поцеловал Нечай девушку в глаза, вдохнул запах ее волос. — Теперь тебе нельзя на хутор возвращаться: отец предаст, чтобы шкуру свою спасти. Уже предал, — зло добавил Иван. — Разве не ясно, что, когда эта бандеровская шлюха, Мария, доложит Стасю, тебя могут убить? Стась ведь не дурак.
