Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
Вопросы есть?
По своему душевному состоянию Головерову бы следовало выполнить этот, пусть и неполномочный, приказ и немедленно уйти из Приднестровья, однако вместе с острым чувством безвозвратой утраты обострилась до предела ранимость — будто кожу содрали! Разговаривать в этот период он способен был лишь с благородным, всепонимающем Князем Тучковым. Вид и тон Миротворца показались ему унизительными — так с «зайцами» деда Мазая никто себе не позволял разговаривать…
— У меня есть кому приказывать, — довольно сдержанно сказал Глеб.
Миротворец медленно взбагровел, стиснул тонкие губы. Было полное ощущение, что сейчас взорвется, начнет орать, но выдержки ему было не занимать
— Мне подчиняются все части, находящиеся в республике, — тихим, не терпящим возражения басом пророкотал Миротворец — Без всякого исключения.
Он действительно в то время стал полновластным хозяином Приднестровья; это была пора его расцвета, начало царствования.
"Возможно, тогда из него еще мог вырасти и народный заступник, и радетель Отечества своего, если бы хватило на это воли. Но воля стремительно оборачивалась самолюбованием, нетерпимостью, а то и примитивной спесью. И окончательно выскользнула из объятий, когда Миротворца жестко и резко одернули.
И все-таки упрямство Глеба поколебало тогда его спокойствие. Не меняя тона, он заговорил более конкретно, дескать, в гробу видел все эти элитные подразделения и спецназы, от которых нет толку, слишком много им оказывается внимания, как породистым лошадям, изнеженным в золотых конюшнях и годным только для выставок по экстерьеру.
— Ухожу, чтобы остаться, — ответил на это Головеров и ушел.
