Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
И больше ничего…
Наталья же уклонилась, спросила с надеждой:
— Только скажи? Ты — удачливый? Везучий?.. А то мой муж был… Никого даже не царапнуло, а ему четыре пули досталось. Смелый, но невезучий!
— Еще раз услышу о муже!..
— Смотри! — перебила она, показывая седую прядь. — Хочешь, чтобы я поседела? Этого хочешь?
— Я тебя хочу. — Глеб взял ее на руки. — А что касается удачливости… Разве мне не повезло? Какую красавицу добыл! Без выстрела взял. И почти без риска!
И ничего в тот миг не испытывал, кроме безотчетного, лихого счастья и переполнявшей его энергии, сходной с энергией воинского духа…
* * *Теперь надо было уходить от всего, что успел построить за этот год и как-то незаметно обжить.
Глеб, еще не расставшись, испытывал чувство потери. И не только потому, что Наталья, не ведая того, вслепую, помогала ему, собирая информацию на рынках городов, часто весьма ценную, не зная истины, по-женски аккуратно отводила от него подозрения, а то и прямые угрозы, когда поддерживала легенду о нем как о человеке, промышляющем поставкой наркотиков в Россию.
Однако, даже в минуты ощущения чистоты после очередного похода Глеб понимал: их отношения не соответствовали представлению о семье, ибо замешаны были на грязи.
Разумно было бы, сделав свои дела, уйти и не вернуться…
После казни Кастрата и двухнедельной отлежки в уютном временном пристанище Глеб все-таки решился.
— Собери самые необходимые вещи в маленькую сумку, — распорядился он.
— Надолго? — только спросила она, давно предчувствуя такую развязку.
— Навсегда.
Она давно уже не проявляла своей властности, с детства наученная жить под волей мужа, и могла «расслабиться» только когда оставалась одинокой. Слово Глеба имело силу закона, что особенно ему нравилось и отвечало мужскому духу.
— Навсегда уйти не могу, — заявила Наталья. — Мать одну не оставлю и дом не брошу.
