Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
Майор посмотрел в его сторону, однако промолчал, чем насторожил еще больше. Спрашивать его не имело смысла: все тонкости результатов операции мог знать лишь тот, кто планировал ее и держал в руках все нити.
* * *"
"В машине Сыча был развернут пульт космической связи. За рулем дремал водитель, а сам Сыч, потеряв всегдашнюю вальяжность, сидел понурый и злой. Он молча пожал руку деду Мазаю, выгнал из кабины водителя и перебрался за руль.
— Во всем виноват я, Сережа, — сказал он. — Твоя дочь у них. Взяли вчера днем, возле университета.
Генерал с трудом задавил в себе приступ гнева, выждал, когда отхлынет от головы огненный пульсирующий жар. Предположил без всякой надежды:
— Если я сгорел… Они должны освободить ее! Какой смысл держать заложника?
— Вряд ли отпустят, — вдруг заявил Сыч. — Хотя я не теряю надежды, сижу вот, жду сообщений… Но вряд ли, Сергей! Не надо обольщаться.
— Объясни, — со звоном в голосе потребовал дед Мазай.
— Кархан принадлежит к чеченской группировке, которая переправляет в страны Востока живой товар из России. В основном это девушки, молодые женщины, информация проверена. «Бархатный путь» — через Европу: Польша, Германия, Франция, Израиль или посредством круизов по Средиземноморью. Но есть и прямой, без проволочек, — из Сочи в Турцию.
— Где сейчас Кархан?
— Погоди, генерал, не горячись…
— А я спокоен, — вымолвил он, сглатывая жар в горле. — Я сгорел. Я теперь мертвый, холодный… Хочу явиться к нему с того света.
Сыч что-то прикидывал, взвешивал и все-таки запустил двигатель…
* * *Марита ему не снилась, и потому можно было спать бесконечно, вернувшись утром в свою квартиру. Однако едва он задремал — по крайней мере, так показалось, — как в дверь позвонили. Ему чудилось, будто он встал, открыл замок и кого-то впустил, но звонки продолжались. «Если участковый, — наконец трезво подумал он, — выброшу…» — и со слипающимися глазами, завернувшись в одеяло, побрел в переднюю.
За дверью пылал огненный халат «мягкой игрушки»…
— Привет, засоня! — сказала она весело. — Забыл, что я приду утром?
— Ты уже пришла с работы? — щурясь, спросил Глеб. — Сколько времени?
— Я еще не ходила! Ты меня перепутал! Открой глаза!
Он открыл: перед ним оказалась «кукла Барби», обряженная в халат «мягкой игрушки».
— Мыть окна… — вспомнил он и побрел в комнату. — Я — сплю…
— Спи, обойдусь и без тебя, — бросила она.
