В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
Сторож никого не видел, на площадку никого не пропускал, и самовольно никто не проходил. Гуров отвел старика в сторону и уселся с ним на бетонных плитах.
– Слушайте, как вас зовут? – спросил сыщик.
– Макаров, – буркнул старик и стал смотреть на носки своих стоптанных рабочих ботинок.
– Ну а по имени и отчеству?"
"– Зовите Макаров, и все. Меня так все зовут. И следователю я все рассказал. Чего я вам-то добавлю?
– Ну, Макаров так Макаров, – согласился Гуров. – Я с вами хотел поговорить по другому делу. Понимаете, я не следователь, я из уголовного розыска.
– Никого я не видел, – отрезал старик. – Не было никого, а то бы я… у меня и телефон есть. В два счета полицию бы вызвал.
– Да, конечно.
Гуров вытащил из кармана пиджака несколько фотографий и незаметно положил между собой и сторожем на плиты. Он аккуратно и ловко разложил их прямо перед стариком, чтобы тому было удобнее смотреть на лица подозреваемых. Судя по тому, что Макаров не стал сразу отнекиваться и отказываться, Гуров понял, что не ошибся.
– Просто ткните пальцем в тех, кого видели, а я потом соберу фотографии и уйду.
– Этот, – ткнул старик сморщенным пальцем в фотографию Игоря Самарина.
– А остальные? – удивился и одновременно обрадовался Гуров.
Сторож покачал головой и снова стал смотреть на свои ботинки. Гуров задал последний вопрос:
– Сколько их сюда вошло? Двое или трое?
– Трое, – тихо ответил старик.
– Спасибо, Макаров. – Гуров собрал фотографии и, прежде чем подняться и слезть с плиты, хлопнул старика по плечу.
Другого сторожа привезли через час. Гуров велел всем выметаться из прорабского вагончика, а Бойцову прикрыть дверь и никого не пускать. Сторож все время нервно скреб прокуренным пальцем щетину на сморщенной шее и бегал глазами. Чувствовал он себя явно неуютно.
