Автор
В свете дождливого утра в суетящем городе мешались проблески лунного света и темнота. Стоявший уже почти час разговор между друзьями напоминал настоящий кошмар, пока неожиданно один из них не решительно призывал к бегству, заставив другого выругаться. В этом суматохе и заканчивались долгие встречи после шумных вечеринок, где было всегда скучно вдвоем.
А не в подворотнях дрянью ширялись в пятнадцать лет! Ты прекращай истерики закатывать — возьми себя в руки, в конце концов! Чего бы мне это ни стоило, я тебя в ближайшие две недели к фрицу этому доставлю! Но и ты помоги мне! Веди себя, как мужик! Прекрати комедию ломать — между прочим, ты Веронике многим обязан! — Антон проговорил еще что-то, наверное, очень важное, но очень тихо, скорее всего, наклонившись к Захару — я разобрать не смогла. А потом громко добавил. — И где, вообще, Вероника? Мне с нею поговорить нужно!
Он шагнул к двери, и я не успела убежать — даже сообразить, что дальше делать, не успела! Замерла, испуганно, широко открыв глаза. Но Антон выглянул, встретился с моим перепуганным взглядом и зашел обратно, прикрыв дверь. Из палаты донеслось:
— Идет вроде! С медсестрой на посту болтала!
Ещё несколько секунд я простояла у двери, якобы шла от сестринского поста, а потом толкнула и шагнула внутрь.
24 глава.
Захар
Стоит у окна снова. А мне её не видно отсюда. Совсем не видно, даже если головой покрутить. Когда она выходит, я пытаюсь хоть немного повернуть единственную часть своего тела, которая все еще слушается своего хозяина, так, чтобы видеть Веронику. Но возле окна — мертвая зона какая-то! Даже тени ее не разглядеть.
Мне остаётся только чувствовать. И я закрываю глаза. Чувствую, как она на меня смотрит. Всегда смотрит именно на меня, а не в окно! Зачем? Что теперь я могу дать ей? Чего она ждет от меня? Почему не уходит? Почему не оставит меня одного? Из жалости сидит здесь днями и ночами?
От своих безрадостных мыслей я выхожу из себя, психую снова, прямо-таки зубы чешутся — так хочется сказать Веронике гадость! Пытаюсь сдержаться и проигрываю самому себе!
— Антон обещал сиделку нанять."
"Молчит. Антон ей, наверное, уже сам сказал. Что она думает об этом? Хочет побыстрее уйти отсюда? Эта мысль приносит какое-то странное злорадное удовлетворение, как если бы другого я от Вероники и ожидать не мог — ей не терпится свалить! И я уверен, как только Антон найдет человека, который сможет находиться при мне постоянно, она уйдет…
— И ты, наконец, сможешь уехать домой… — продолжаю я.
— А ты ждешь-не дождешься? — шипит, отзывается все-таки!
— Дождусь! Дождусь, скоро! Чуть-чуть осталось! — не могу ""сдержать радость"" я.
Молчит. Молчанием своим выводит меня еще больше.
